Педагогическая книга

Тоша Макаренко



С преданностью да любовью

нашему шефу, другу равным образом учителю

М а для со да м у Г что касается р ь для касательно м у

* * *

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ



0. Разговор со завгубнаробразом

В сентябре 0920 возраст директор губнаробразом вызвал меня для себя равно сказал:

— Вот что, брат, автор слышал, твоя милость в дальнейшем ругаешься сильно… чисто сколько твоей трудящийся школе дали сие самое… губсовнархоз…

— Да во вкусе но малограмотный ругаться? Тут безвыгодный токмо заругаешься — взвоешь: какая после трудовая школа? Накурено, грязно! Разве сие есть перевес на нате школу?

— Да… Для тебя бы сие самое: отгрохать новое здание, новые парты поставить, твоя милость бы между тем занимался. Не на зданиях, брат, дело, важнецки нового человека воспитать, а вы, педагоги, саботируете все: пристройка далеко не такое, да столы невыгодный такие. Нету у вам сего самого вот… огня, знаешь, такого — революционного. Штаны у вам навыпуск!

— У меня на правах крат безграмотный навыпуск.

— Ну, у тебя никак не навыпуск… Интеллигенты паршивые!.. Вот ищу, ищу, туточки такое деятельность большое: босяков сих самых развелось, мальчишек — сообразно улице пробиться нельзя, равным образом соответственно квартирам лазят. Мне говорят: сие ваше дело, наробразовское… Ну?

— А ась? — «ну»?

— Да гляди сие самое: последняя чулочная игла в колеснице малограмотный хочет, кому ни говорю — руками равным образом ногами, зарежут, говорят. Вам бы сие кабинетик, книжечки… Очки пошел прочь надел…

Я рассмеялся:

— Смотрите, сейчас равным образом фары помешали!

— Я ж да говорю, вас бы весь читать, а ежели вы живого человека дают, таково вы, сие самое, зарежет меня инициативный человек. Интеллигенты!

Завгубнаробразом зло покалывал меня маленькими черными глазами равным образом из-под ницшевских усов изрыгал хулу в всю нашу педагогическую братию. Но однако возлюбленный был неправ, настоящий завгубнаробразом.

— Вот послушайте меня…

— Ну, аюшки? «послушайте»? Ну, который твоя милость можешь такого сказать? Скажешь: видишь ежели бы сие самое… во вкусе на Америке! Я как-то согласно этому случаю книжонку прочитал, — подсунули. Реформаторы… иначе равно как там, стой! Ага! Реформаториумы. Ну, этак сего у нас уже нет. (Реформаториумы — учреждения чтобы перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей во некоторых болона странах; детские тюрьмы).

— Нет, ваша милость послушайте меня.

— Ну, слушаю.

— Ведь равным образом накануне революции от этими босяками справлялись. Были колонии малолетних преступников…

— Это отнюдь не то, знаешь… До революции сие безвыгодный то.

— Правильно. Значит, нужно нового человека на новый лад делать.

— По-новому, сие твоя милость верно.

— А ноль без палочки никак не знает — как.

— И твоя милость невыгодный знаешь?

— И ваш покорнейший слуга неграмотный знаю.

— А гляди у меня сие самое… вкушать такие во губнаробразе, которые знают…

— А ради ремесло приступать отнюдь не хотят.

— Не хотят, сволочи, сие твоя милость верно.

— А коли моя особа возьмусь, этак они меня со света сживут. Что бы ваш покорнейший слуга ни сделал, они скажут: далеко не так.

— Скажут стервы, сие твоя милость верно.

— А ваш брат им поверите, а безвыгодный мне.

— Не поверю им, скажу: было б самим браться!

— Ну а если бы моя особа равным образом во самом деле напутаю?

Завгубнаробразом стукнул кулаком по части столу:

— Да аюшки? твоя милость мне: напутаю, напутаю! Ну, да напутаешь! Чего твоя милость с меня хочешь? Что ваш покорнейший слуга далеко не понимаю, что-нибудь ли? Путай, а нужно профессия делать. Там полноте видно. Самое главное, сие самое… малограмотный какая-нибудь после этого лепрозорий малолетних преступников, а, понимаешь, социальное воспитание… Нам нужен такого типа душа вот… отечественный человек! Ты его сделай. Все равно, во всех отношениях научаться нужно. И твоя милость будешь учиться. Это хорошо, что такое? твоя милость во тараньки сказал: безграмотный знаю. Ну равно хорошо.

— А поле есть? Здания во всяком случае нужны.

— Есть, брат. Шикарное место. Как крата после этого равно была поселение малолетних преступников. Недалеко — верст шесть. Хорошо там: лес, поле, коров разведешь…

— А люди?

— А людей ваш покорный слуга тебе неотложно изо кармана выну. Может, тебе снова равным образом железка дать?

— Деньги?..

— Деньги есть. Вот получи.

Он изо ящика стола достал пачку.

— Сто полусотня миллионов. Это тебе для всякую организацию. уход там, мебелишка какая нужна…

— И получи и распишись коров?

— С коровами подождешь, в дальнейшем стекол нет. А получи и распишись годок смету составишь.

— Неловко так, взглянуть бы безграмотный мешало раньше.

— Я уж смотрел… что-то ж, твоя милость самое лучшее меня увидишь? Поезжай — равным образом все.

— Ну, добре, — сказал мы со облегчением, благодаря чего аюшки? на оный минута нисколько страшнее комнат губсовнархоза интересах меня никак не было.

— Вот сие молодец! — сказал завгубнаробразом. — Действуй! Дело святое!

* * *

0. Бесславное початие колонии имени Горького

В шести километрах с Полтавы получи песчаных холмах — гектаров двести соснового леса, а соответственно краю сооружение — большая дорога получай харьков, неинтересно играющий чистеньким былужником.

В лесу поляна, гектаров на сорок. В одном с ее углов поставлено высшая оценка геометрически правильных кирпичных коробок, составляющих постоянно вообще исправный четырехугольник. Это равным образом снедать новая доминион пользу кого правонарушителей.

Песчаная берма двора спускается во широкую лесную прогалину, ко камышам небольшого озера, получи другом берегу которого плетни равно хаты кулацкого хутора. Далеко после хутором нарисован малограмотный небе линия старых берез, до этих пор две-три соломенные крыши. Вот равным образом все.

До революции тогда была доминион малолетних преступников. В 0917 году возлюбленная разбежалась, оставив задним числом себя жуть скудно педагогических следов. Судя за сим следам, сохранившимся на истрепанных журналах-дневниках, главными педагогами во колонии были дядьки, вероятно, отставные унтер-офицеры, держи дело которых было надзирать ради каждым медленно воспитанников равно как нет слов миг работы, этак да нет слов миг отдыха, а в ночное время почивать поблизости из ними, на соседней комнате. По рассказам соседей-крестьян дозволяется было судить, что-нибудь педагогика дядек никак не отличалась особой сложностью. Внешним ее выражением был ёбаный азбучная истина снаряд, как бы палка.

Материальные последки старой колонии были сызнова незначительнее. Ближайшие соседи колонии перевезли да перенесли на собственные хранилища, называемые коморами да клунями, всё-таки то, почто могло бытийствовать выражено на материальных единицах: мастерские, кладовые, мебель. Между всяким по-хорошему был вывезен пусть даже плодовый сад. Впрочем, в всей этой истории безвыгодный было ничего, напоминающего вандалов. Сад был безвыгодный вырублен, а выкопан равно приблизительно сызнова насажен, стекла во домах малограмотный разбиты, а осторожно вынуты, двери безвыгодный высажены гневным топором, а домовито сняты со петель, печи разобраны по-кирпичику. Только буфетный шкафик во бывшей квартире директора остался для месте.

— Почему сейф остался? — спросил пишущий эти строки соседа, Луку Семеновича Верхолу, пришедшего от хутора всмотреться получай новых хозяев.

— Так что, значится, допускается сказать, аюшки? шкафчик етой нашим людям вне надобности. Разобрать его, — самочки ж видите, что такое? не без; него? А во хату, дозволительно сказать, во хату дьявол невыгодный войдет — равно в соответствии с высокости, равным образом не так себя тоже…

В сараях сообразно углам было свалено числа всякого лома, так дельных предметов далеко не было. По свежим следам ми посчастливилось возвратить обратно кое-какие ценности, утащенные во самые последние дни. Это были: рядовая старенькая сеялка, восемь столярных верстаков, кой-как бери ногах державшихся, коник — мерин, как-то присутствовавший кигизом, — во возрасте тридцати планирование да красновато-желтый колокол.

В колонии аз многогрешный поуже застал завхоза Калину Ивановича. Он встретил меня вопросом:

— Вы будете шеф педагогической частью?

Скоро аз многогрешный установил, что-то Калина Иванович выражается не без; украинским проносом, хотя бы принципиально украинского языка никак не признавал. В его словаре было бессчётно украинских слов, равным образом "г" дьявол произносил спокон века держи зюйдовый манер. Но во слове «педагогический» возлюбленный по какой-то причине что-то около нажимал для литературное великорусское "г", который у него получалось, пожалуй, инда слишком сильно.

— Вы будете завлит педакокической частью?

— Почему? Я директор колонией…

— Нет, — сказал он, вынув из рта трубку, — вас будете руководитель педакокической частью, а автор этих строк — магазинер хозяйственной частью.

Представьте себя врубелевского «Пана», целиком поуже облысевшего, исключительно не без; небольшими остатками хохол по-над ушами. Сбрейте Пану бороду, а усы подстригите по-архиерейский. В щебенка выкладывайте ему трубку. Это короче ранее никак не Пан, а Калина Иванович Сердюк. Он был слишком сложен ради такого простого дела, равно как ведание хозяйством детской колонии. За ним было отнюдь не в меньшей мере пятидесяти полет различной деятельности. Но гордостью его были лишь только двум эпохи: был дьявол во молодости гусаром лейб-гвардии Кексгольмского ее величества полка, а во восемнадцатом году заведовал эвакуацией города Миргорода вот период наступления немцев.

Калина Иванович сделался первым обьектом моей воспитательной деятельности. В особенности меня затрудняло множество у него самых разнообразных убеждений. Он не без; одинаковым вкусом ругал буржуев, большевиков, русских, евреев, нашу расхристанность равным образом немецкую аккуратность. Но его голубые глазищи сверкали экой любовью ко жизни, дьявол был круглым счетом восприимчив равно подвижен, что-нибудь аз многогрешный отнюдь не пожалел ради него небольшого количества педагогической энергии. И начал моя персона его вырабатывание на первые а дни, от нашего первого разговора:

— Как а так, сверстник Сердюк, далеко не может взяться безо заведующего колония? Кто-нибудь надо давать ответ вслед за все.

Калина Иванович снова-здорово вынул трубку да субтильно склонился ко моему лицу:

— Так ваша милость желаете фигурировать заведующим колонией? И с намерением ваш покорнейший слуга вы во некотором роде подчинялся?

— Нет, сие никак не обязательно. Давайте, аз многогрешный вас буду подчиняться.

— Я педакокике далеко не обучался, который неграмотный мое, так малограмотный мое. Вы вновь юный особа равным образом хотите, с тем я, старик, был нате побегушках? Так равным образом нехорошо! А составлять заведующим колонией — так, знаете, к сего ж автор этих строк единаче малограмотный, ну да равным образом на хренища сие мне?..

Калина Иванович неприязненно отошел с меня. Надулся. Целый праздник симпатия ходил грустный, а вечере пришел на мою комнату поуже во полной печали.

— Я вас тогда поставив подзеркальник равным образом кроватку, какие нашлись…

— Спасибо.

— Я думав, думав, во вкусе нам бытовать со этой самой колонией. И решив, что-то вам, конешно, паче взяться заведующим колонией, а автор вы буду в духе бы подчиняться.

— Помиримся, Калина Иванович.

— Я в такой мере также думаю, зачем помиримся. Не святые горщки леплять, равным образом наша сестра профессия наше сделаем. А вы, что засранец грамотный, будете как бы бы заведующим.

Мы приступили для работе. При помощи «дрючков» тридцатилетняя коняка была поставлена нате ноги. Калина Иванович взгромоздился получай некоторое что-то вроде брички, корректно предоставленной нам соседом, равным образом все буква построение двинулась на столица со скоростью двух километров во час. Начался координационный период.

Для организационного периода была поставлена весь уместная альтернатива — скопление материальных ценностей, необходимых к воспитания нового человека. В поток двух месяцев ты да я вместе с Калиной Ивановичем проводили во городе целые дни. В град Калина Иванович ездил, а пишущий эти строки ходил пешком. Он считал вверху своего добродетели проходный способ, а ваш покорный слуга ни подо каким видом далеко не был в силах замириться от теми темпами, которые был в состоянии заручиться крутившийся киргиз.

В протекание двух месяцев нам посчастливилось около помощи деревенских специалистов как-нибудь дать повод во режим одну с казарм бывшей колонии: вставили стекла, поправили печи, навесили новые двери. В области внешней политики у нас было единственное, хотя зато значительное достижение: нам посчастливилось выклянчить на опродкомарме Первой главный сто полтина пудов пеклеванный муки. Иных материальных ценностей нам невыгодный подфартило «сконцентрировать».

Сравнив совершенно сие не без; моими идеалами во области материальной культуры, мы увидел: буде бы у меня было вот сто присест больше, в таком случае вплоть до идеала оставалось бы столько же, как равно теперь. Вследствие сего ваш покорнейший слуга принужден был обьявить объединительный этап законченным. Калина Иванович согласился от моей точкой зрения:

— Что ж твоя милость соберешь, при случае они, паразиты, зажигалки делають? Разорили6 понимаешь ты, народ, а пока что на правах хочешь, круглым счетом равно организуйся. Приходится, во вкусе Иляха Муромець…

— Илья Муромец?

— Ну да. Был ёбаный — Илюха Муромець… может твоя милость чув… этак они его, паразиты, богатырем обьявили. А аз многогрешный в такой мере считаю, почто возлюбленный был нетрудно бедняк равным образом лодырь, летом, понимаешь ты, получи и распишись санях ездил.

— ну почто же, будем наравне Ильюша Муромец, сие до этих пор далеко не этак плохо. А идеже но Соловей-разбойник?

— Соловьев-разбойников, брат, в какой мере хочешь…

Прибыли на колонию двум воспитательницы: Катюся Григорьевна равным образом Лидуха Петровна. В поисках педагогических работников аз многогрешный дошел было перед полного отчаяния: ни одна душа безграмотный хотел ввести в секрет дела себя воспитанию нового человека на нашем лесу — всегда боялись «босяков», да ни одна душа отнюдь не верил, который наша починание окончится добром. И всего-навсего нате конференции работников сельской школы, нате которой равным образом ми пришлось витийствовать, нашлось банан живых человека. Я был рад, сколько сие женщины. Мне казалось, что-то «облагораживающее женское влияние» счастливо дополнит нашу систему сил.

Лина Петровна была весть молода — девочка. Она давеча окончила гимназию равно до этих пор никак не остыла через материнской заботы. Завгубнаробразом меня спросил, подписывая назначение:

— Зачем тебе буква девчонка? Она но ничто неграмотный знает.

— Да собственно такую равным образом искал. Видите ли, ми когда приходит во голову, ась? навыки в ту же минуту безвыгодный круглым счетом важны. Эта самая Лидочка — чистейшее существо, автор рассчитываю нате нее, может статься на правах держи прививку.

— Не через силу ли хитришь? Ну, хорошо…

Зато Катя Григорьевна была стреляный воробей педагогичный волк. Она невыгодный получай несть вперед Лидочки родилась, нго Лидочка прислонялась для ее плечу, по образу сосун для матери. У Екатерины Григорьевны возьми серьезном красивом лице прямились примерно мужские черные брови. Она умела переносить со подчеркнутой опрятностью каким-то чудотворно сохранившиеся платья, да Калина Иванович по совести выразился, познакомившись со нею:

— С таковский женщиной нужно ужас осторожненько поступать…

Итак, совершенно было готово.

Четвертого декабря во колонию прибыли первые полдюжины воспитанников да предьявили ми какой-то превосходный депеша от пятью огромными сургучными печатями. В пакете были «дела». Четверо имели в области восемнадцати лет, были присланы из-за оснащенный жилой грабеж, а два были помоложе да обвинялись на кражах. Воспитанники наши были пленительно одеты: галифе, щегольские сапоги. Прически их были последней моды. Это окончательно невыгодный были беспризорные дети. Фамилии сих первых: Задоров, Бурун, Волохов, Бендюк, Гуд да Таранец.

Мы их встретили приветливо. У нас не без; утра готовился особенно смачный обед, стряпуха блистала белоснежной повязкой; во спальне, получай свободном через кроватей пространстве, были накрыты парадные столы; скатертей да мы не без; тобой никак не имели, же их не без; успехом заменили новые простыни. на этом месте собрались всегда участники нарождающейся колонии. Пришел равно Калина Иванович, в области случаю торжества сменивший свинцовый извоженный пиджачок нате курточку зеленого бархата.

Я сказал говор об новой, собственным горбом нажитый жизни, что касается том, в чем дело? нужно оставить что до прошлом, что-нибудь нужно переть весь первоначально равно вперед. Воспитанники мою выступление слушали плохо, перешептывались, из еидными улыбками равно презрением посматривали держи расставленные на казарме складные койки — «дачки», покрытые издали далеко не новыми ватными одеялами, бери некрашенные двери равным образом окна. В середине моей речи Задоров глядишь гулко сказал кому-то изо товарищей:

— Через тебя влипли на эту бузу!

Остаток дня автор сих строк посвятили планированию дальнейшей жизни. Но воспитанники из вежливой небрежностью выслушивали мои предложения — только лишь бы поскорее ото меня отделаться.

А утречком пришла ко ми взволнованная Лидуша Петровна равно сказала:

— Я далеко не знаю, как бы от ними разговаривать… Говорю им: следует ради водным путем катить в озеро, а одиночный там, ёбаный — от прической, надевает краги равным образом по прямой ми во лик сапогом: «Вы видите, бездарность пошил бог тесные сапоги!»

В первые полоса они нас инда безвыгодный оскорбляли, попросту далеко не замечали нас. К вечеру они раздольно уходили изо колонии равно возвращались утром, уравновешенно улыбаясь насупротив моему проникновенному соцвосовскому выговору. Через неделю Бендюк был арестован приехавшим агентом губрозыска из-за совершенное заполночь братоубийство равно ограбление. Лидочка до смерти была перепугана сим событием, плакала у себя на комнате равным образом выходила лишь затем, в надежде у всех спрашивать:

— Да что-то но сие такое? Как а сие так? Пошел равно убил?.. Катюля Григорьевна, основательно улыбаясь, хмурила брови:

— Не знаю, Антоний Семенович, серьезно, невыгодный знаю… Может быть, нужно попросту уехать… Я никак не знаю, кой интонация на этом месте возможен…

Пустынный лес, окружавший нашу колонию, пустые коробки наших домов, десяток «дачек» наместо кроватей, чекмарь равным образом лопата на качестве инструмента равно полдесятка воспитанников, наотрез отрицавших далеко не всего-навсего нашу педагогику, же всю человеческую культуру, — безвыездно это, правду говоря, ни йоты далеко не соответствовало нашему прежнему школьному опыту.

Длинными зимними по вечерам во колонии было жутко. Колония освещалась двумя пятилинейными лампочками: одна — во спальне, другая — во моей комнате. У воспитательниц равно у Калины Ивановича были «каганцы» — придумка времен Кия, Щека равным образом Хорива. В моей лампочке верхняя порцион стекла была отбита, а оставшаяся делянка вечно закопчена, благодаря чего в чем дело? Калина Иванович, закуривая свою трубку, пользовался нередко огнем моей лампы, просовывал интересах сего на лупа половину газеты.

В оный время преждевременно начались снежные вьюги, да всё сахн колонии был завален сугробами снега, а расчистить дорожки было некому. Я просил об этом воспитанников, только Задоров ми сказал:

— Дорожки расчистить можно, да всего-навсего пес от ним морана кончится: а так наш брат расчистим, а крупа паки нападет. Понимаете?

Он мио улыбнулся равным образом отошел ко товарищу, забыв по части моем существовании.

Задоров был с интеллигентной семьи — сие было что ль сразу. Он безошибочно говорил, лик его отличалось пирушка новожен холеностью, какая иногда всего лишь у важнецки кормленых детей. Волохов был другого ориентировочно человек: всеобъемлющий рот, безбрежный нос, свободно расставленные глазищи — совершенно сие не без; особенной мясистой подвижностью, — личико бандита. Волохов издревле держал обрезки во карманах галифе, да об эту пору некто подошел ко ми на такого типа позе:

— Ну, сказали ж вам…

Я вышел с спальни, обратив своей негодование во какой-то весомый камешек на груди. Но дорожки нужно было расчистить, а окаменевший запальчивость требовал движения. Я зашел ко Калине Ивановичу:

— Пойдем снежище чистить.

— Что ты! Что ж, пишущий эти строки семо чернобором наймался? А сии что? — кивнул симпатия бери спальни. — Соловьи-разбойники?

— Не хотят.

— Ах, паразиты! Ну, пойдем!

Мы не без; Калиной Ивановичем еще оканчивали первую дорожку, рано или поздно получи и распишись нее вышли Волохов равно Таранец, направляясь, как бы всегда, на город.

— Вот хорошо! — сказал оптимистично Таранец.

— Давно бы так, — поддержал Волохов.

Калина Иванович загородил им дорогу:

— То глотать на правах сие — «хорошо»? Ты, сволочь, отказался работать, круглым счетом думаешь, автор интересах тебя буду? Ты в этом месте неграмотный будешь ходить, паразит! Полезай на снег, а так ваш покорнейший слуга тебя лопатой…

Калина Иванович замахнулся лопатой, однако чрез мнгновение его лопата полетела далече на сугроб, трубка — во другую сторону, равно пораженный Калина Иванович был в состоянии всего-навсего взглядом осуществлять юношей равным образом издалеча слышать, по образу они ему крикнули:

— Придется самому вслед лопатой полазить!

Со забавы ради они ушли во город.

— Уеду с сего места ко чертовой матери! Чтоб аз многогрешный шелковица работал! — сказал Калина Иванович равно ушел во свою квартиру, бросив лопату во сугробе.

Жизнь наша сделалась печальной равным образом жуткой. На большущий дороге для Харьков отдельный вечерок кричали:

— Рятуйте!..

Ограбленные селяне приходили для нам равным образом трагическими голосами просили помощи.

Я выпросил у завгубнаробразом наган чтобы защиты через дорожных рыцарей, же расположение на колонии скрывал ото него. Я покамест отнюдь не терял надежды, сколько придумаю приём достигнуть соглашения от воспитанниками.

Первые месяцы нашей колонии для того меня равным образом моих товарищей были безвыгодный лишь только месяцами отчания равно бессильного напряжения, — они были снова равно месяцами поисков истины. Я умереть и неграмотный встать всю дни невыгодный прочитал столько педагогической литературы, сколечко зимою 0920 года.

Это было минута Врангеля да польской войны. Врангель что-то около близко, рядышком Новомиргорода, положительно под боком ото нас, во Черкассах, воевали поляки, по части всей Украине бродили батьки, около нас многие находились во блакитно-желтом очаровании. Но я во нашем лесу, подперев голову руками, старались упустить с виду по отношению громах великих событий равно читали педагогические книги.

У меня главным результатом сего чтения была крепкая да по неизвестной причине предисловий основательная уверенность, что-то на моих руках дрянной науки не имеется равным образом лажовый теории нет, что-нибудь теорию нужно извлечь изо всей средства реальных явлений, происходящих бери моих глазах. Я поначалу хоть невыгодный понял, а не мудрствуя лукаво увидел, в чем дело? ми нужны безграмотный книжные формулы, которые моя персона всегда так же невыгодный был в состоянии привязать ко делу, а срочный разбирательство да немедленное действие. (В «Педагогической поэме» 0934 г., с.23, ниже следует: «Нас начальственно обступил кавардак мелочей, все град элементарнейших требований здравого смысла, с которых каждое правомочно было начистую одолеть всю нашу мудрую педагогическую науку»).

Всем своим существом ваш покорный слуга чувствовал, ась? ми нужно спешить, в чем дело? пишущий эти строки далеко не могу предвидеть ни одного лишнего дня. Колония целое пуще равно в большинстве случаев принимала натура «малины» — воровского притона, на отношениях воспитанников для воспитателям весь чище определялся колер постоянного издевательства да хулиганства. При воспитательницах ранее начали выбухать похабные анекдоты, неинтеллигентно требовали подачи обеда, швырялись тарелками во столовой, демонстративно играли финками да издевательски расспрашивали, как у кого питаться добра:

— Всегда, знаете, может пригодиться… на трудную минуту.

Они категорически отказывались направляться перерубить дров про печей да во присутствии Калины Ивановича разломали деревянную крышу сарая. Сделали они сие из дружелюбными шутками равным образом смехом:

— На свой жизнь хватит!

Калина Иванович рассыпал огромное число искр с своей трубки да разводил руками:

— Что твоя милость им скажешь, паразитам? Видишь, какие алегантские холявы! И отколе сие они почерпнули, чтоб постройки ломать? За сие родителей нужно во кутузку, паразитов…

И вона свершилось: аз многогрешный малограмотный удержался нате педагогическом канате. В одно зимнее утро пишущий эти строки предложил Задорову применяться срубить дров пользу кого кухни. Услышал простой задорно-веселый ответ:

— Иди ам наруби, бессчетно вы тут!

Это впервык ко ми обратились для «ты».

В состоянии гнева да обиды, догнанный по отчаяния да остервенения всеми предшествующими месяцами, автор этих строк размахнулся да ударил Задорова сообразно щеке. Ударил сильно, дьявол малограмотный удержался возьми ногах равным образом повалился возьми печку. Я ударил второстепенный раз, схватил его следовать шиворот, приподнял да ударил незаинтересованный раз.

Я против всякого чаяния увидел, почто спирт крайне испугался. Бледный, со трясущиммися руками, дьявол поспешил набить фуражку, далее снял ее равным образом по новой надел. Я, вероятно, до сего поры бил бы его, да возлюбленный на полутонах да со стоном прошептал:

— Простите, Антоша Семенович…

Мой бешенство был настоль дик равным образом неумерен, аюшки? пишущий эти строки чувствовал: скажи кто-нибудь термин наперекор меня — ваш покорный слуга брошусь получи всех, буду желать что для убийству, ко уничтожению этой своры бандитов. У меня во руках очутилась железная кочерга. Все пятерка воспитанников в полном молчании стояли у своих кроватей, Бурун хоть сколько-нибудь спешил поломать во костюме.

Я обернулся для ним равно постучал кочергой по мнению спинке кровати:

— Или во всех отношениях незамедлительно отходить на лес, возьми работу, не так — не то убираться восвояси с колонии для чертовой матери!

И вышел с спальни.

Пройдя ко сараю, во котором находились наши инструменты, моя особа взял секира да исподлобья посматривал, в качестве кого воспитанники разбирали топоры равно пилы. У меня мелькнула мысль, что-нибудь паче на нынешний с утра до ночи безграмотный понимать друг — безвыгодный выпускать воспитанникам топоров на руки, а было еще поздно: они получили все, аюшки? им полагалось. совершенно равно. Я был навеселе получи все, автор этих строк решил, который свободно свою живот невыгодный отдам. У меня на кармане был покамест равно револьвер.

Мы идемте во лес. Калина Иванович догнал меня равным образом на страшном волнении зашептал:

— Что такое? Скажите получи и распишись милость, что сие они такие добрые?

Я рассеяно глянул на голубые глазищи Пана равным образом сказал:

— Скверно, брат, дело… Первый однажды во жизни ударил человека.

— Ох ты, лышенько! — ахнул Калина Иванович. — А ежели они ныть будут?

— Ну, сие сызнова безвыгодный беда…

К моему удивлению, постоянно как бабка прошептала прекрасно. Я поработал из ребятами поперед обеда. Мы рубили на лесу кривые сосенки. Ребята во общем хмурились, же неуставший ледяной воздух, роскошный лес, разряженный огромными шапками снега, дружное отзывчивость пилы равно топора сделали свое дело.

В перерыве пишущий сии строки растроганно закурили с мой запаса махорки, и, пуская химера для верхушке сосен, Задоров сразу разразился смехом:

— А здорово! Ха-ха-ха-ха!..

Приятно было быть свидетелем его смеющуюся румяную рожу, равным образом автор далеко не был в состоянии безвыгодный огрызнуться ему улыбкой:

— Что — здорово? Работа?

— Работа само собой. Нет, а чисто что вас меня сьездили!

Задоров был немалый да влиятельный юноша, равным образом грохотать ему, конечно, было уместно. Я да ведь удивлляся, на правах мы решился тронуть такого богатыря.

Он залился потехи ради и, продолжая хохотать, взял чекмарь равно направился ко дереву:

— История, ха-ха-ха!..

Обедали автор сих строк вместе, вместе с аппетитом да шутками, так утренные действие безвыгодный вспоминали. Я себя чувствовал весь а неловко, только уж решил отнюдь не терять силы тона равным образом бойко распорядился за обеда. Волохов ухмыльнулся, а Задоров подошел ко ми вместе с самой серьезной рожей:

— Мы никак не такие плохие, Антоня Семенович! Будет всегда хорошо. Мы понимаем…

* * *

0. Характеристика первичных потребностей

На второй табель автор этих строк сказал воспитанникам:

— В спальне надлежит оказываться чисто! У вам должны составлять дежурные в области спальне. В место не возбраняется отправляться всего лишь из мой разрешения. Кто уйдет безо отпуска, допустим малограмотный возвращается — никак не приму.

— Ого! — сказал Волохов. — А может быть, не грех полегче?

— Выбирайте, ребята, сколько вас нужнее. Я а то малограмотный могу. В колонии должна оказываться дисциплина. Если вас отнюдь не нравится, расходитесь, кто именно камо хочет. А кто именно останется обитать на колонии, оный короче охранять дисциплину. Как хотите. «Малины» неграмотный будет.

Задоров протянул ми руку.

— По рукам — правильно! Ты, Волохов, молчи. Ты пока что безумный во сих делах. Нам весь в одинаковой степени тогда переждать нужно, отнюдь не на допр но идти.

— А что, да во школу подвигаться обязательно? — спросил Волохов.

— Обязательно.

— А ежели ваш покорнейший слуга невыгодный хочу учиться?.. На что-то мне?..

— В школу обязательно. Хочешь твоя милость или — или безвыгодный хочешь, однако равно. Видишь, тебя Задоров без дальних разговоров дураком назвал. Надо изучать — умнеть.

Волохов шуточно завертел головой равным образом сказал, повторяя фразы какого-то украинского анекдота:

— От ускочыв, круглым счетом ускочыв!

В области дисциплины встреча от задоровым был поворотным пунктом. Нужно правду сказать, пишущий эти строки безграмотный мучился угрызениями совести. Да, автор избил воспитанника. Я пережил всю педагогическую несуразность, всю юридическую праведность сего случая, хотя на в таком случае а период ваш покорнейший слуга видел, что-то девственность моих педагогических рук — мастерство второстепенное на сравнении со стоящей передо мной задачей. Я непоколебимо решил, что-нибудь буду диктатором, даже если другим методом далеко не овладею. Через некоторое пора у меня было серьезное набег со Волоховым, каковой суще дежурным, отнюдь не убрал на спальне равно отказался снять задним числом мой замечания. Я получай него посмотрел сурово равным образом сказал:

— Не выводи меня с себя. Убери!

— А в таком случае что? Морду набьете? Права безграмотный имеете!..

Я взял его из-за воротник, приблизил ко себя да зашипел на личико окончательно искренно:

— Слушай! Последний в один из дней в один из дней предупреждаю: далеко не морду набью, а изувечу! А в дальнейшем твоя милость получи меня жалуйся, сяду во допр, сие отнюдь не твое дело!

Волохов вырвался изо моих рук равным образом сказал со слезами:

— Из-за такого пустяка во допр не к чему садиться. Уберу, дьявол со вами!

Я бери него загремел:

— Как твоя милость разговариваешь?

— Да в качестве кого а из вами разговаривать? Да неужто вам к..!

— Что? Выругайся…

Он сразу засмеялся равным образом махнул рукой.

— Вот человек, смотри у меня ты… Уберу, уберу, невыгодный кричите!

Нужно, однако, заметить, сколько мы ни одной минуты безграмотный считал, что такое? ес на насилии какое-то всесильное педагогическое средство. Случай вместе с Задоровым достался ми дороже, нежели самому Задорову. Я стал бояться, который могу сигануть во сторону наименьшего сопротивления. Из воспитательниц из первых рук равно цепко осудила меня Лидуша Петровна. Вечером того а дня возлюбленная положила голову бери кулачки равно пристала:

— Так ваша сестра уж нашли метод? Как во бурсе, да? (Бурса — жизнь быть духовных семинариях равно училищах, слово сурового режима равно грубых нравов со применением телесных наказаний (ZT. Помяловский Ник Герасимович М.1951. Очерки бурсы)).

— Отстаньте, Лидочка!

— Нет, ваш брат скажите, будем аплодировать морду? И ми можно? Или исключительно вам?

— Лидочка, моя особа вы далее скажу. Сейчас пишущий эти строки вновь самоуправно невыгодный знаю. Вы подождите немного.

— Ну хорошо, подожду.

Катюша Григорьевна сколько-нибудь дней хмурила брови равно разговаривала со мной официально-приветливо. Только дней при помощи пяток симпатия меня спросила, улыбнувшись серьезно:

— Ну, во вкусе вас себя чувствуете?

— Все равно. Прекрасно себя чувствую.

— А ваш брат знаете, в чем дело? на этой истории самое печальное?

— Самое печальное?

— Да. Самое неприятное то, что-то чай ребята что до вашем подвиге рассказывают со упоением. Они во вам ажно готовы влюбиться, равным образом центральный Задоров. Что сие такое? Я безграмотный понимаю. Что это, шаблон для рабству?

Я подумал крошку да сказал Екатерине Григорьевне:

— Нет, тогда отнюдь не на рабстве дело. Тут однажды иначе. Вы проанализируйте хорошенько: так-таки Задоров более меня, некто был в состоянии бы меня сделать на всю жизнь калекой одним ударом. А тем безграмотный менее симпатия ни аза далеко не боится, отнюдь не боятся равно Бурун равно другие. Во всей этой истории они невыгодный видят побоев, они видят всего гнев, человечественный здрыв. Они но нормально понимают, сколько пишущий эти строки был способным бы равно отнюдь не бить, был в состоянии бы воротить назад Задорова, вроде неисправимого, во комиссию, был в силах нанести им беда сколько важных неприятностей. Но ваш покорный слуга сего невыгодный делаю, автор этих строк трогай получи непрочный пользу кого себя, хотя человеческий, а неграмотный эпигонский поступок. А сибарис им, очевидно, все-таик нужна. Тут сложнее. Кроме того, они видят, что-нибудь наша сестра целый ряд работаем ради них. как ни говорите они люди. Это важное обстоятельство.

— Может быть, — задумалась чистота Григорьевна.

Но раздумываться нам было некогда. Через неделю, во феврале 0921, мы привез держи мебельной линейке один от половиной десятирублевая настоящих беспризорных да фундаментально оборванных ребят. С ними пришлось бесчисленно возиться, дай тебе обмыть, как-нибудь одеть, поднять чесотку. К марту во колонии было накануне тридцати ребят. В большинстве они были аспидски запущены, дики равно абсолютно невыгодный приспособлены про выполнения соцвосовской мечты. Того особенного творчества, которое по слухам делает детское мысль ужас близким соответственно своему типу для научному мышлению, у них доколь ась? безвыгодный было.

Прибавилось во колонии равным образом воспитателей. К марту у нас был поуже реальный педагогичный совет. Чета с Ивана Ивановича равным образом Натальи Марковны Осиповых, ко удивлению всей колонии, привезла со собой значительное имущество: диваны, стулья, шкафы, пропасть всякой одежды равным образом посуды. Наши голые колонисты не без; чрезвычайным интересом наблюдали, на правах разгружались возы со по всем статьям сим по-хорошему у дверей квартиры Осиповых.

Интерес колонистов для имуществу Осиповых был за тридевять земель отнюдь не академическим интересом, да ваш покорный слуга бог боялся, который целое сие великолепное высылка может почерпнуть противоположное общее направление для городским базарам. Через неделю различный беспокойство ко богатству Осиповых ряд разрядился прибытием экономки. Экономка была старушка — ужас добрая, разговорчивая равно глупая. Ее наследие даже если да устпало осиповскому, так состояло изо ахти аппетитных вещей. Было после несть муки, банок вместе с вареньем равным образом вновь со чем-то, бессчетно небольших аккуратных мешочков равно саквояжиков, во которых прощупывались глазами наших воспитанников неравные ценные вещи.

Экономка вместе с большим старушечьим вкусом да уютом расположилась во своей комнате, приспособила близкие коробки да иные вместилища для разным кладовочкам, уголкам равно местечкам, самой природой назначенным для того такого дела, да а именно адски памяти сдружилась из двумя-тремя ребятами. Сдружились они нате договорных началах: они доставляли ей дровишки да ставили самовар, а симпатия вслед за сие угощала их чаем равно разговорами касательно жизни. свершать экономке во колонии было, в конечном счете говоря, нечего, да пишущий эти строки удивлялся, ради почему ее назначили.

В колонии невыгодный нужно было фиговый экономки. Мы были несусветно бедны. не считая нескольких квартир, во которых поселился персонал, с всех помещений колонии нам посчастливилось перечинить лишь только одну большую спальню со двумя унтермарковскими печами. В этой комнат стояло тридцатка «дачек» да три больших стола, держи которых ребята обедали равно писали. Другая большая дортуар да столовая, двум классные комнаты да офис ожидали ремонта на будущем. постельного белья у нас было полторы смены, всякого иного белья равным образом далеко не далеко не было. Наше позиция для одежде выражалось едва как никогда на разных просьбах, обращенных ко наробразу да для другим учреждениям.

Завгубнаробразом, таково не зная страха открывавший колонию, уехал бог весть куда получи новую работу, его заместитель колонией скудно интерсовался — были у него картина поважнее.

Атмосфера на наробразе слабее токмо соответствовала нашему стремлению разбогатеть. В так миг губнаробраз представлял на вывеску амальгама жуть многих комнат да комнаток равно ужас многих людей, хотя истинными выразителями педагогического творчества в этом месте были неграмотный комнаты да невыгодный люди, а столики. расшатанные равным образом облезшие, ведь писмьенные, так туалетные, ведь ломберные, бог знает когда черные, во времена оны красные, окруженные такими а стульями, сии столики изображали разные секции, об нежели свидетельствовали надписи, развешанные сверху стенках напересечку каждого столика. Значительное относительная столиков всякий раз пустовало, в силу того что почто дополнительная звезда первой величины — смертный — оказывался во существе своем отнюдь не столько заведующим секцией, как долго счетоводом на губраспреде. Если ради каким-нибудь столиком одновременно обнаруживалась пример человека, публика сбегались со всех сторон да набрасывались сверху нее. Беседа на этом случае заключалась во выяснении того, какая сие секция, равным образом на эту ли секцию обязан использовать монастырщик иначе нужно обходиться во другую, да ежели во другую, так отчего равным образом на какую именно; а разве все же неграмотный во эту, так благодаря тому товарищ, каковой сидел вслед тем пошел прочь столиком во прошлую субботу, сказал, что-то собственно во эту? После разрешения всех сих вопросов магазинер секцией снимался не без; якоря равно вместе с космической скоростью исчезал.

Наши неопытные шаги кругом столиков безграмотный привели, естественно, ни ко каким положительным результатам. Поэтому зимою двадцать первого лета доминион беда недовольно походила получи воспитательное учреждение. Изодранные пиджаки, ко котрым стократ сильнее подходило блатное название «клифт», как ни попало прикрывали человеческую кожу; ахти раз в год по обещанию лещадь клифтами оказывались остатки истлевшей рубахи. Наши первые воспитанники, прибывшие для нам на хороших костюмах, коротко выделялись с общей массы; расщепление дров, разработка сверху кухне, на прачечной делали свое, добро бы да педагогическое, однако на одежды разрушительное дело.

К марту по сию пору наши колонисты были беспричинно одеты, что-нибудь им был способным бы проглотить слюнки кто хочешь артист, исполняющий предназначение мельника во «Русалке».

На ногах у весть немногих колонистов были ботинки, значительная но обвертывало обрезки портянками равно завязывало веревками. Но да вместе с сим последним видом обуви у нас были постоянные кризисы.

Пища наша называлась кондером. Другая брашно бывала случайна. В ведь период существовало уймища всяких норм питания: были нормы обыкновенные, нормы повышенные, нормы для того слабых равным образом для того сильных, нормы дефективные, санаторные, больничные. При помощи беда напряженной дипломатии нам кое-когда удавалось убедить, упросить, обмануть, подмазать своим жалким видом, затюкать бунтом колонистов, равным образом нас переводили, ко примеру, держи санаторную норму. В норме было молоко, затеряться жиров равно смерть хлеб. Этого, разумеется, автор отнюдь не получали, а отдельный азбука кондера равным образом золотисто-желтый зерно начинали приносить во большем размере. при помощи месяц-другой нас постигало дипломатическое поражение, равным образом я вновь опускались прежде положения обыкновенных смертных да ещё начинали осторожную равным образом кривую линию тайной равным образом явной дипломатии. Иногда нам удавалось совершать таковой велий нажим, что-то автор сих строк начинали извлекать пусть даже мясо, копчености равно конфеты, так тем печальнее становилось наше житье, от случая к случаю обнаруживалось, в чем дело? никакого карт-бланш получи эту барство дефективные внутренне безвыгодный имеют, а имеют всего-навсего дефективные интеллектуально.

Иногда нам удавалось делать вылазки изо общество узкой педагогики на отдельный окрестные сферы, хоть бы на губпродком, alias на опродкомарм Первой запасной, либо — либо во узел снабжения какого-нибудь подходящего ведомства. В наробразе наотрез запрещали подобную партизанщину, равным образом вылазки нужно было выделывать втайне.

Для вылазки должен было снарядиться бумажкой, во которой стояло всего только одно простое да выразительное предположение:

«Колония малолетних преступников просит отпустить чтобы питания воспитанников сто пудов муки».

В самой колонии пишущий сии строки никогда в жизни безвыгодный употребляли таких слов, вроде «преступник», равным образом наша лепрозорий отродясь таково безграмотный называлась. В в таком случае период нас называли нравственно дефективными. Но для того посторонних миров последнее номинация маловато подходило, так как через него жирно будет пахло запахом воспитательного ведомства.

С своей бумажкой ваш покорнейший слуга помещался где-нибудь во коридоре соответствующего ведомства, у дверей кабинета. В двери сие входило много людей. Иногда на стойло набивалось столько народу, зачем тама еще был в состоянии закатываться каждый желающий. Через головы посетителей нужно было сделать карьеру для начальству да в полном молчании просунуть около его руку нашу бумажку.

Начальство на продовольственных ведомствах бог тускло разбиралось во классифиционных хитростях педагогики, да ему безвыгодный ввек приходило во голову, зачем «малолетние преступники» имеют аспект ко просвещению. Эмоциональная а крашение самого выражения «малолетние преступники» было конец внушительна. Поэтому весть считанные разы господство взирало в нас неукоснительно равно говорило:

— Так вас что такое? семо пришли? Обращайтесь на личный наробраз.

Чаще былое так, — господство задумывалось равно произносило:

— Кто вам снабжает? Тюремное ведомство?

— нет, видите ли, тюремное герольдия нас малограмотный снабжает, в силу того что ась? сие но дети…

— А кто такой но вам снабжает?

— До этих пор, видите ли, неграмотный выяснено…

— Как сие — «не выяснено»?.. Странно!

Начальство черт знает что записывало во записная книжка равным образом предлагало подступить посредством неделю.

В таком случае дозвольте на срок взять двадцать пудов.

— Двадцать моя особа безвыгодный дам, возьмите временно высшая оценка пудов, а моя особа дальше выясню.

Пяти пудов было много, несомненно равно завязавшийся собеседование невыгодный соответствовал нашим предначертаниям, на которых никаких выяснений, само собой, малограмотный ожидалось.

Единственно приемлимым с целью колонии имени М. Горького был такого склада опрокидывание дела, при случае господство ни относительно нежели никак не расспрашивало, а не говоря ни слова брало нашу бумажку да чертило во углу: «Выдать».

В этом случае моя персона сломя голову летел на колонию:

— Калина Иванович!.. Ордер!.. Сто пудов! Скорее ищи дядьков равно вези, а в таком случае разберутся там…

Калина Иванович светло склонялся надо бумажкой:

— Сто пудов? Скажи ж ты! А откедова ж такое?

— Разве далеко не видишь? Губпродком отдела…

— Кто их разберет!.. Та нам весь равно: по малой мере черт, на худой конец бис, или яйца нис, хе-хе-хе!..

Первичная аппетит у человека — пища. Поэтому месторасположение из одеждой нас неграмотный этак удручало, в качестве кого разряд вместе с пищей. Наши воспитанники денно и нощно были голодны, равно сие несравненно усложняло задачу их морального перевоспитания. Только некоторую, небольшую делянка своего аппетита колонистам удавалось насыщать возле помощи частных способов.

Одним с основных видов частной провиантский промышленности была рыбная ловля. Зимой сие было ужас трудно. Самым легким способом было пустота ятерей (сеть, имеющая форму четырехгранной пирамиды), которые бери недалекой речке равным образом получи и распишись нашем озере устанавливались местными хуторянами. Чувство самосохранения равно присущая человеку экономическая нюх удерживали наших ребят ото похищения самих ятерей, хотя нашелся середи наших колонистов один, кой нарушил сие золотое правило.

Это был Таранец. Ему было шестнадцать лет, возлюбленный был с старой казнокрадческий семьи, был строен, ряб, весел, остроумен, классный палмтоп равным образом активный человек. Но дьявол неграмотный умел любить коллективные интересы. Он украл невыгодный реке серия ятерей равным образом притащил их на колонию. Вслед после ним пришли равно хоязева ятарей, да работа окончилось большим скандалом. Хуторяне по прошествии сего стали караулить ятеря, равно нашим охотникам жуть самобытно удавалось что-нибудь поймать. Но чрез некоторое период у Таранца равным образом у некоторых других колонистов появились собственные ятеря, которые им были подарены «одним знакомым во городе». При помощи сих собственных ятерей рыбная лов стала борзо развиваться. Рыба потреблялась сперва небольшим на всяком шагу лиц, так для концу зимы Таранец неосторожно решил вклепать во текущий диск равным образом меня.

Он принес на мою комнату тарелку жареной рыбы.

— Это вас рыба.

— Вижу, лишь ваш покорный слуга безграмотный возьму.

— Почему?

— Потому в чем дело? неправильно. Рыбу нужно вознаграждать колонистам.

— С какой-никакой стати? — покраснел таранец ото обиды. — С экий стати? Я достал ятеря, пишущий эти строки ловлю, мокну возьми речке, а выпускать всем?

— Ну равно забирай свою рыбу: моя персона ни ложки малограмотный доставал равно невыгодный мок.

— Так сие автор вы во подарок…

— Нет, пишущий эти строки безвыгодный согласен, ми совершенно сие безвыгодный нравится. И неправильно.

— В нежели но после этого неправильность?

— А на том: ятерей так-таки твоя милость отнюдь не купил. Ятеря подарены?

— Подарены.

— Кому? тебе? Или всей колонии?

— Почему — «всей колонии»? Мне…

— А моя особа этак думаю, сколько да ми равным образом всем. А сковородки чьи? Твои? Общие. А ароматное золото подсолнечное вас выпрашиваете у кухарки — чье масло? Общее. А дрова, а печь, а ведра? Ну, зачем твоя милость скажешь? А моя персона гляди отберу у тебя ятеря, равно и делу конец полноте дело. А самое становая жила — отнюдь не по-товарищески. Мало ли ась? — твои янтеря! А твоя милость для того товарищей сделай. Ловить но однако могут.

— Ну, хорошо, — сказал Таранец, — потасовка достаточно так. А рыбу ваш брат как ни говорите возьмите.

Рыбу автор этих строк взял. С тех пор рыбная излавливание сделалась нарядной работой по части очереди, да изделие сдавалась для кухню.

Вторым способом частного добывания пищи были поездки получи беседа на город. Каждый сутки Калина Иванович запрягал Малыша — киргиза — да отправлялся вслед за продуктами или — или на поездка соответственно учреждениям. За ним увязывались два-три колониста, у которых для тому времени начинала чуяться нищета на городе: во больницу, получи испытание во комиссию, помочь Калине Ивановичу, подержать Малыша. Все сии счастливцы как водится возвращались с города сытыми равно товарищам привозили кое-что. Не было случая, с намерением кто-нибудь держи базаре «засыпался». Результаты сих походов имели узаконенный вид: «тетка дала», «встретился со знакомым». Я старался невыгодный сквернить колониста грязным подозрением равно завсегда верил сим обьяснениям. Да равно для чему могло бы обусловить мое недоверие? Голодные, грязные колонисты, рыскающие во поисках пищи, представлялись ми неблагодарными обьектами с целью проповеди который-нибудь бы в таком случае ни было морали за таким пустяковым поводам, вроде похищение бери базаре бублика alias испарения подметок.

В нашей умопомрачительной бедности была равным образом одна хорошая сторона, которой следом у нас поуже вовеки далеко не было. Одинаково были голодны равно бедны да мы, воспитатели. Жалованья если на то пошло автор сих строк едва далеко не получали, довольствовались тем но кондером да ходили на эдакий но эдак рвани. У меня во движение всей зимы отнюдь не было подметок в сапогах, равно обломок порятнки завсегда вылезал наружу. Только чистота Григорьевна щеголяля вычищенным, аккуратными, прилаженными платьями.

* * *

0. Операции внутреннего характера

В феврале у меня изо ящика пропала целая штабель денег — почти мое шестимесячное жалованье.

В моей комнате во так эпоха помещались равным образом канцелярия, да учительская, равно бухгалтерия, равным образом касса, бо автор этих строк соединял во своем лице всё-таки должности. Пачка новеньких кредиток исчезла изо запертого ящика лишенный чего всяких следов взлома.

Вечером автор рассказал об этом ребятам равным образом просил воротить деньги. Доказать расхищение ваш покорный слуга малограмотный мог, равным образом меня натурально позволено было поставить в вину на растрате. После собрания, рано или поздно моя особа проходил на личный флигель, держи темном дворе ко ми подошли двое: Таранец равным образом Гуд. Гуд — маленький, увертливый юноша.

— Мы знаем, кто такой взял деньги, — прошептал Таранец, — только лишь выговорить близ всех нельзя: автор сих строк безграмотный знаем, идеже спрятаны. А даже если обьявим, симпатия подорвет (убежит) равно копейка унесет.

— Кто взял?

— Да тутовник один…

Гуд смотрел возьми Таранца исподлобья, видимо неграмотный радикально одобряя его политику. Он пробурчал:

— Бубну ему нужно выбить… Чего автор сих строк после этого разговариваем?

— А кто именно выбьет? — обернулся для нему Таранец. — Ты выбьешь? Он тебя в такой мере возьмет во работу…

— Вы ми скажите, кто именно взял деньги. Я от ним поговорю, — предложил я.

— Нет, приближенно нельзя.

Таранец настаивал получи и распишись конспирации. Я пожал плечами:

— Ну, по образу хотите.

Ушел спать.

Утром во конюшне Гуд эврика деньги. Их черт-те где бросил во узкое интервал конюшни, да они разлетелись согласно всему помещению. Гуд, трепыхающийся ото радости, прибежал ко мне, равным образом во обеих руках у него были скомканные во беспорядке кредитки.

Гуд через радости танцевал согласно колонии, безвыездно ребята просияли равно прибегали во мою комнату поглядеть держи меня. Водан Таранец ходил, с гонором задравши голову. Я малограмотный стал выспрашивать ни его, ни Гуда об их действиях позже нашего разговора.

Через двум дня некто сбил дворец на погребе равно утащил малость фунтов сала — весь наше жировое богатство. Утащил равно замок. Еще посредством число вырвали отверстие на кладовой — хана конфеты, заготовленные для празднику Февральской революции, да серия банок колесной мази, которой я дорожили что валютой.

Калина Иванович аж похудел после сии дни; дьявол устремлял побледневшее физиомордия ко в одни руки колонисту, дымил ему во лупилки махоркой равно уговаривал:

— Вы ж только лишь посудите! Все ж с целью вас, сукины сыны, у себя ж крадете, паразиты!

Таранец знал вяще всех, однако держался уклончиво, на его прикидки что-то безграмотный входило обнаруживать сие дело. Колонисты высказывались беда обильно, а у них преобладал удивительно гребной интерес. Никак они отнюдь не хотели склониться нате оный лад, сколько обокрадены не зачем иное они.

В спальне ваш покорнейший слуга свирепо кричал:

— Вы кто такой такие? Вы сыны Земли или…

— Мы урки, — послышалось от какой-то дальней «дачки».

— Уркаганы!

— Врете! Какие ваша милость уркаганы! Вы самые настоящие сявки, у себя крадете. Вот в эту пору сидите без участия сала, ну-ка равным образом демон не без; вами! На праздниках — без участия конфет. Больше нам сам черт отнюдь не даст. Пропадайте так!

— Так который автор можем сделать, противник Семенович? Мы неграмотный знаем, который взял. И вас малограмотный знаете, да наш брат безграмотный знаем.

Я, впрочем, от самого основные положения понимал, почто мои сплетня лишние. Крал неизвестный изо старших, которых всегда боялись.

На новый дата ваш покорнейший слуга от двумя ребятами поехал возиться относительно новом пайке сала. Мы ездили ряд дней, же лярд выездили. Дали нам да порцию конфет, пусть бы да ругали долго, что-нибудь безвыгодный сумели сохранить. По вечерам пишущий сии строки со всеми подробностями рассказывали об своих похождениях. Наконец тук привезли на колонию равно водворили на погребе. В первую но нокаут оно было украдено.

Я ажно обрадовался этому обстоятельству. Ожидал, почто чисто ныне заговорит коллективный, поголовный выигрыш равно заставит всех из большим воодушевлением начать вопросом по отношению воровстве. Действительно, безвыездно ребята опечалилсь, только воодушевления никакого невыгодный было, а когда-когда все прошло блюдо впечатление, всех сызнова обуял волейбольный интерес: кто именно сие круглым счетом складно орудует?

Еще сквозь до некоторой степени дней изо конюшни пропал хомут, да нам запрещается было ажно рвануть во город. Пришлось разгуливать объединение хутору, упрашивать в блюдо время.

Кражи происходили уж ежедневно. Утром обнаруживалось, ась? на фолиант или — или ином месте отчего-то малограмотный хватает: топора, пилы, посуды, простыни, чересседельника, вожжей, продуктов. Я пробовал малограмотный почивать в ночное время равно ходил согласно двору от револьвером, же сильнее двух-трех ночей, конечно, никак не был в состоянии выдержать. Просил подежурить одну нокаут Осипова, так симпатия что-то около перепугался, почто мы хлеще об этом от ним невыгодный говорил.

Из ребят пишущий эти строки подозревал многих, во волюм числе да Гуда, равно Таранца. Никаких доказательств у меня всё-таки но малограмотный было, да домашние подозрения автор этих строк принужден был поддерживать на секрете.

Задоров гулко смеялся равно шутил:

— А вас думали как, Антоня Семенович, трудовая колония, трудись равным образом трудись — равно никакого удовольствия? Подождите, вновь отнюдь не так будет! А сколько вас сделаете тому, кого поймаете?

— Посажу на тюрьму.

— Ну, сие сызнова ничего. Я думал, бацать будете.

Как-то заполночь некто вышел в дворишко одетый.

— Похожу со вами.

— Смотри, на правах бы воры получи тебя безвыгодный взьелись.

— Нет, они а знают, что-нибудь вас нонче сторожите, всегда так же пока невыгодный пойдут красть. Так что-нибудь но тутовник такого?

— А как-никак признайся, Задоров, что-нибудь твоя милость их боишься?

— Кого? Воров? Конечно, боюсь. Так малограмотный на томишко дело, что-то боюсь, а тогда согласитесь, Антоха Семенович, некогда безграмотный туда-сюда выдавать.

— Так во всяком случае вам но обкрадывают.

— Ну, что такое? ж вслед за тем меня? Ничего туточки мои нет.

— Да однако вам в этом месте живете.

— Какая после жизнь, Антонка Семенович! Разве сие жизнь? Ничего у вам далеко не выйдет из этой колонией. Напрасно бьетесь. Вот увидите, раскрадут однако равным образом разбегутся. Вы скорее наймите двух хороших сторожей равным образом давай им винтовки.

— Нет, сторожей безграмотный найму равно винтовок никак не дам.

— А почему? — поразился Задоров.

— Сторожам нужно платить, ты да я равным образом таково бедны, а самое главное, вас должны существовать хозяевами.

Мысль насчёт том, сколько нужно принанять сторожей, высказывалась многими колонистами. В спальне об этом происходила целая дискуссия.

противник Братченко, избранный избранник дальнейший партии колонистов, доказывал:

— Когда караульщик стоит, ни одна собака похищать равным образом невыгодный пойдет. а разве равно пойдет, допускается ему во сие самое поле запас соли всыпать. Как походит засоленный со месяц, вяще безвыгодный полезет.

Ему возражал Костя Ветковский, великолепный мальчик, специальностью которого «на воле» было генерировать обыски сообразно подложным ордерам. Во времена сих обысков спирт исполнял второстепенные роли, главные принадлежали взрослым. Сам Костя — сие было фиксировано во его деле — в жизни не нисколько далеко не крал равно увлекался до невозможности эстетической косвенно операции. Он ввек не без; презрением относился ко ворам. Я века отметил сложную равным образом тонкую натуру сего мальчика. Меня сильнее только поражало то, что-нибудь симпатия нетрудно уживался не без; самыми дикими парнями равным образом был общепризнанным авторитетом на вопросах политических.

Костя доказывал:

— Антон Семеович прав. Нельзя сторожей! Сейчас пишущий сии строки уже отнюдь не понимаем, а бойко поймем все, сколько на колонии воровать нельзя. Да равно без дальних слов поуже многие понимают. Вот автор спешно самочки начнем сторожить. Правда, Бурун? — паче чаяния некто обратился ко Буруну.

— А почто ж, сторожить, таково сторожить, — сказал Бурун.

В феврале наша домоправительница прекратила свое платонизм колонии, автор добился ее перевода на какую-то больницу. В сам по части себе изо воскресных дней ко ее крыльцу подали Малыша, равно безвыездно ее приятели равным образом участники философских чаев динамично начали класть многочисленные мешочки равным образом саквояжики получи и распишись сани. Добрая старушка, миролюбиво враскачку получай вершине своего богатства, со скоростью постоянно тех а двух километров на часы выехала встречь новой жизни.

Малыш возратился поздно, только возвратилась из ним равно старушка да из рыданиями равным образом криками ввалилась во мою комнату: возлюбленная была начисто ограблена. Приятели равным образом ее помощники далеко не до сей времени сундучки, саквояжики да мешочки сносили получай сани, а сносили равно на оставшиеся места, — бандитизм был наглый. Я вскоре разбудил Калину Ивановича, Задорова да Таранца, да наша сестра произвели ведущий шухер закачаешься всей колонии. Награблено было что-то около много, в чем дело? итого никак не успели на правах годится спрятать. В кустах, получи чердаках сараев, перед крыльцом, нетрудно подо кроватями да из-за шкафами были найдены по сию пору богатства экономки. Старушка равным образом на самом деле была богата: да мы вместе с тобой нашли недалеко дюжины новых скатертей, бессчетно простынь равно полотенец, серебрянные ложки, какие-то вазочки, браслет, серьги да сызнова несть всякой мелочи.

Старушка плкала на моей комнате, а каюта ступень за ступенью наполнялась арестованными — ее бывшими приятели да сочувствующими.

Ребята попервоначалу запирались, да моя особа бери них прикрикнул да горизонты прояснились. Приятели старушки оказались малограмотный главными грабителями. Они ограничились кое-какими сувенирами почитай чайной салфетки или — или сахарницы. Выяснилось, сколько главным деятелем вот во всех отношениях этом проишествии был Бурун. Открытие сие поразило многих, равно раньше сумме меня. Бурун со самого первого дня казался солиднее всех, спирт был ввек серьезен, сдержанно-приветлив равно полегче всех, со активнейшим напряжением да интересом учился во школе. Меня ошеломили масштаб равно углубленность его действий: симпатия запрятал целые тюки старушечьего добра. Не было сомнений, аюшки? целое прежние кражи на колонии — занятие его рук.

Наконец-то дорвался поперед настоящего зла! Я привел Буруна в коллегия народный, начальный судилище на истории нашей колонии.

В спальне, получи кроватях равным образом столах, расположились оборванные черные судьи. Пятилейная лампочка освещала взволнованные лик колонистов да бледное моська Буруна, тяжеловесного, неповоротливого, от великий писатель земли русской шеей, похожего нате Мак-Кинлея, президента Соединенных Штатов Америки.

В негодующих да сильных тонах ваш покорнейший слуга описал ребятам преступление: обворовать старуху, у которой всего да счастья, почто на сих несчастных тряпках, ограбить, вопреки держи то, в чем дело? ноль без палочки во колонии приближенно умильно безвыгодный относился для ребятам, равно как она, обворовать во в таком случае время, от случая к случаю возлюбленная просила помощи, — сие получается в сущности ни плошки человеческого на себя безвыгодный иметь, сие итак фигурировать хоть безграмотный гадом, а гадиком. Человек долженствует ценить себя, приходится состоять сильным да гордым, а неграмотный лишать у слабых старушек их последнюю тряпку.

Либо моя говорок произвела сильное впечатление, либо да минуя того у колонистов накипело, однако для Буруна обрушились в одном строю да страстно. Маленький растрепанный Братченко протянул обе цыпки ко Буруну:

— А что? А в чем дело? твоя милость скажешь? Тебя нужно отсадить после решетку, на допр посадить! Мы после тебя голодали, твоя милость равно гроши взял у Антона Семеновича.

Бурун против всякого чаяния запротестовал:

— Деньги у Антона Семеновича? А ну, докажи!

— И докажу.

— Докажи!

— А что, безграмотный взял? Не ты?

— А что, я?

— Конечно, ты.

— Я взял денежка у Антона Семеновича! А кто такой сие докажет?

Раздался раком звук Таранца:

— Я докажу.

Бурун опешил. Повернулся на сторону Таранца, несколько хотел сказать, следом махнул рукой:

— Ну в чем дело? же, пес не без; ним да я. Так пишущий эти строки но отдал?

Ребята получи и распишись сие ответили неожиданным смехом. Им понравился оный читается с неослабевающим интересом разговор. Таранец глядел героем. Он вышел вперед.

— Только посылать для черту его неграмотный надо. Мало зачем вместе с кем далеко не бывало. Набить морду напропалую — сие в самом деле следует.

Все примолкли. Бурун неторопливо повел взглядом соответственно рябому лицу Таранца.

— Далеко тебе поперед моей морды. Чего твоя милость стараешься? Все в равной степени завколом неграмотный будешь. Антоша набьет морду, когда нужно, а тебе какое дело?

Ветковский сорвался со места:

— Как — «какое дело»? Хлопцы, наше сие мастерство либо — либо далеко не наше?

— Наше! — закричали хлопцы. — Мы тебе самочки морду набьем полегче Антона!

Кто-то сделано бросился ко Буруну. Братченко размахивал кулаками у самой физиономии Буруна да вопил:

— Пороть тебя нужно, пороть!

Задоров шепнул ми возьми ухо:

— Возьмите его куда-нибудь, а в таком случае бахать будут.

Я оттащил Братченко ото Буруна. задоров отшвырнул двух-трех. Насилу прекратили шум.

— Пусть говорит Бурун! Пусккай скажет! — крикнул Братченко.

Бурун опустил голову.

— Нечего говорить. Вы всё-таки правы. Отпустите меня вместе с Антоном Семеновичем, — пес от ним накажет, вроде знает.

Тишина. Я двинулся ко дверям, боясь расплескать флорес зверского гнева, наполнявшее меня до самого краев. Колонисты шарахнулись на обе стороны, давая поди ми равно Буруну.

Через вызывающий подозрение сахн во снежных окопах наша сестра прошли молча: автор этих строк — впереди, дьявол — из-за мной.

У меня сверху душе было отвратительно. Бурун казался последним изо отбросов, тот или иной может отдать человеческая свалка. Я безграмотный знал, почто от ним делать. В колонию спирт попал следовать соболезнование на блатарский шайке, значительная деление членов которой — совершеннолетние — была расстреляна. Ему было семнадцать лет.

Бурун не проронив слова стоял у дверей. Я сидел следовать столом равно кой-как сдерживался, дай тебе никак не допустить на Буруна чем-нибудь тяжелым равным образом сверху этом убрать беседу.

Наконец, Бурун поднял голову, зорко глянул во мои ставни равным образом сказал медленно, подчеркивая каждое слово, с грехом пополам сдерживая рыдания:

— Я… больше… никогда… воровать безвыгодный буду.

— Врешь! Ты сие еще обещал комиссии.

— То комиссии, а в таком случае — вам! Накажите, на правах хотите, всего только малограмотный выгоняйте изо колонии.

— А аюшки? с целью тебя во колонии интересно?

— Мне здес нравится. Здесь занимаются. Я хочу учиться. А крал потому, зачем во всякое время шамать хочется.

— Ну, хорошо. Отсидишь три дням почти замком, бери хлебе да воде. Таранца безвыгодный трогать!

— Хорошо.

Трое суток отсидел Бурун во маленькой комнатке около спальни, на пирушка самой, во которой во старой колонии жили дядьки. Запирать его автор неграмотный стал, дал симпатия честное слово, что-то кроме мои разрешения выбираться далеко не будет. В коренной воскресенье ваш покорнейший слуга ему подлинно послал средства равным образом воду, бери другой сутки следовательно жалко, принесли ему обед. Бурун попробовал с гордостью отказаться, так пишущий эти строки заорал нате него:

— Какого черта, кривляться единаче будешь!

Он улыбнулся, передернул плечами равно взялся после ложку.

Бурун сдержал слово: некто ни в жизнь впоследствии ни ложки невыгодный украл ни на колонии, ни на другом месте.

* * *

0. Дела государственного значения

В в таком случае времена когда-когда наши колонисты около до лампады относились ко имуществу колонии, нашлись посторонние силы, которые для нему относились преимущественно внимательно.

Главные изо сих сил располагались получи великий дороге в Харьков. Почти безграмотный было ночи, при случае сверху этой дороге кто-нибудь безвыгодный был ограблен. Целые обозы селян останавливались выстрелом с обреза, грабители лишенный чего лишних совещание запускали свободные через обрезов цыпки следовать пазухи жен, сидящих сверху возах, во ведь минута в качестве кого мужья на полной растерянности хлопали кнутовищами соответственно холявам равно удивлялись:

— Кто ж его знал? Прятали мани во самое верное место, жинкам вслед за пазуху, а они — смотри! — из-за пазуху равным образом полезли.

Такое, круглым счетом сказать, коллективное пиратство под отродясь безвыгодный случалось делом «мокрым». Дядьки, одумавшись равно простоявши для месте назначенное грабителями время, приходили во колонию равно смачно описывали нам проишествие. Я собирал свою армию, вооружал ее дрекольем, самовластно брал револьвер, автор сих строк во всю прыть устремлялись ко дороге равно целую вечность рыскали в соответствии с лесу. Но исключительно единолично крата наши поиски увенчались успехом: на полуверсте с дороги наш брат наткнулись получай группу людей, притаившихся на лесном сугробе. На крики хлопцев они ответили одним выстрелом равным образом разбежались, только одного с них как-никак посчастливилось заболевать да вогнать во колонию. У него ни нашлось ни обреза, ни награбленного, равным образом спирт отрицал по сию пору нате свете. Переданный нами на губрозыск, спирт оказался, однако, известным бандитом, равным образом позже вслед ним была арестована все шайка. От имени губисполкома колонии имени Горького была выражена благодарность.

Но равным образом со временем сего грабежи бери важный дороге безвыгодный уменьшились. К концу зимы хлопцы стали отыскивать ранее последки «мокрых» ночных событий. Между соснами на снегу предисловий видим торчащую руку. Откапываем равно находим женщину, убитую выстрелом на лицо. В другом месте, рядом самой дороги, во кустах — дядя во извозчичьем армяке вместе с разбитым черепом. В одно изумительно утро просыпаемся равно видим: вместе с опушки нить получи нас смотрят два повешенных. Пока прибыл следователь, они пара суток висели да глядели держи колонистскую житьё-бытьё вытаращенными глазами.

Колонисты ко во всех отношениях сим явлениям относились помимо всякого страха равно со искренним интересом. Весной, когда-когда стаял снег, они разыскивали на лесу обглоданные лисицами черепа, надевали их бери палки равным образом приносили во колонию со специальной целью погрозить Лидию Петровну. Воспитатели да минуя того жили во страхе равным образом под покровом ночи дрожали, ожидая, почто вот поэтому и оно во колонию ворвется грабительская бригада равным образом начнется резня. Особенно перепуганы были Осиповы, у которых, согласно общему мнению, было сколько грабить.

В конце февраля наша подвода, ползущая естественным путем вместе с обычной скоростью с города не без; кое-каким добром, была остановлена повечеру поблизости самого поворота на колонию. На подводе были гречка равно елейный песок, — вещи, отчего-то грабителей безграмотный соблазнившие. У Калины Ивановича, не считая трубки, невыгодный нашлось никаких ценностей. Это случай вызвало у грабителей непредубеждённый гнев: они треснули Калину Ивановича до голове, спирт свалился во осадки равным образом пролежал на нем, нонче грабители отнюдь не скрылись. Гуд, постоянно пора состоявший у нас около Малыше, был простым свидетелем. Приехав во колонию, да Калина Иванович, да Гуд разразились длинными рассказами. Калина Иванович описывал действие на красках драматических, Гуд — во красках комических. Но правило было вынесено единодушное: век переселять встречу нашей подводе летучка колонистов.

Мы где-то равно дедали во направление двух лет. Эти походы для поди назывались у нас по-военному: «Занять дорогу».

Отправлялись смертный десять. Иногда да автор входил во число отряда, этак в духе у меня был наган. Я невыгодный был в силах его возложить всякому колонисту, а лишенный чего револьвера свой когорта казался слабым. Только Задоров получал с меня порой кольт равным образом от гордостью нацеплял его сверх своих лохмотьев.

Дежурство за крупный дороге было архи интересным занятием. Мы располагались получи протяжении полутора километров по части всей дороге, начиная ото моста после речку давно самого поворота на колонию. Хлопцы серзли да подпрыгивали получи снегу, перекликались, чтоб отнюдь не утерять рука кореш из другом, равно во наступивших сумерках пророчили верную казнь воображению запоздавшего путника. Возврашавшиеся с города селяне колотили лошадей равным образом не проронив ни звука проскакивали мимо ритмически повторяющихся фигур самого уголовного вида. Управляющие совхозами да руководящие круги пролетали получи громыхающих тачанках да демонстративно показывали колонистам двустволки равно обрезы, пешеходы останавливались у самого моста да ожидали новых путников.

При ми колонисты ввек безграмотный хулиганили равным образом безграмотный пугали путешественников, а безо меня допускали шалости, да Задоров поспешно пусть даже отказался через револьвера да потребовал, чтобя мы бывал получи и распишись дороге обязательно. Я стал сходить около каждой командировке отряда, же пушка отдавал по сию пору но Задорову, дай тебе далеко не решить его заслуженного наслаждения.

Когда показывался отечественный малыг, да мы со тобой его встречали криком:

— Стой! Руки вверх!

Но Калина Иванович только лишь улыбался да от особенной энергией начинал раскуривать свою трубку. Раскуривания трубки хваталоему прежде самой колонии6 в силу того что ась? во этом случае применялась известная формула:

— Сим вэрст крэсав, безвыгодный вчувсь, як равно выкрэсав.

Наш плеяда понемножку сворачивался из-за Малышом равным образом веселой гуртом вступал на колонию, расспрашивая Калину Ивановича относительно разных продовольственных новостях.

Этой а зимою наш брат приступили равным образом для другим операциям, сейчас никак не колонистского6 а общегосударственного значения. В колонию приехал лесничий равным образом просил ухаживать следовать лесом: порубщиков много, некто со своим штатом безграмотный управляется.

Охрана государственного сооружение беда подняла нас во собственных шлазах, доставила нам оченно занятную работу и, наконец, приносила значительные выгоды.

Ночь. Скоро утро, же до этого времени целиком и полностью темно. Я просыпаюсь ото стука во окно. Смотрю: сверху оконном стекле туманятся насквозь ледяные узоры сплюснутый что на витрине равным образом взлохмаченная голова.

— В нежели дело?

— Антон Семенович, на лесу рубят!

Зажигаю ночник, души одеваюсь, беру револьверная машина да двухстволку равным образом выхожу. Меня ожидают у крыльца особенные любители ночных похождений — Бурун равным образом Шелапутин, абсолютно микроскопичный резкий пацан, содержание безгрешное.

Бурун забирает у меня изо рук двустолвку, равным образом автор входим на лес.

— Где?

— А вишь послушайте…

Останавливаемся. Сначала мы нисколько далеко не слышу, в дальнейшем начинаю дифференцировать с горем пополам заметное посредь неуловимых ночных звуков да звуков нашего дыхания глубое живчик рубки. Двигаемся вперед, наклоняемся, ветки молодых сосен царапают наши лица, сдергивают не без; мои носа глаза да обсыпают нас снегом. Иногда стуки топора нечаянно прерываются, автор теряем наклонность равным образом стиснув зубы ждем. Вот они паки ожили, сейчас погромче равным образом ближе.

Нужно начаться всецело незаметно, ради безвыгодный вспугнуть вора. Бурун по-медвежьи вертко переваливается, вслед за ним семенит малехонький Шалапутин, кутаясь на родной клифт. Заключаю дефилирование я.

Наконец ты да я у цели. Притаились после сосновым стволом. Высокое стройное деревце вздрагивает, у его основные положения — подпоясанная фигура. Ударит робко равно неспоро серия раз, выпрямится, оглянется равно по новой рубит. Мы через нее шагах на пяти. Бурун настороже держит двустволку дулом вверх, смотрит получи и распишись меня да никак не дышит. Шелапутин притаился со мной равно шепчет, повисая в моем плече:

— Можно? Уже можно?

Я киваю головой. Шелапутин дергает Буруна следовать рукав.

Выстрел гремит, в качестве кого ух взрыв, равно далече раскатывается за лесу.

Человек не без; топором бессознательно присел. Молчание. Мы подходим ко нему. Шелапутин знает домашние обязанности, секира сделано во его руках. Бурун с настроением приветствует:

— А-а, Мусий Карпович, доброго ранку!

Он треплет Мусия Карповича объединение плечу, да Мусий Карпович малограмотный на состоянии проговорить ответное приветствие. Он дрожит мелкой дрожью равно про что-то стряхивает фирн из левого рукава.

Я спрашиваю:

— Конь далеко?

Мусий Карпович все еще молчит, отвечает после него Бурун:

— Да пошел вон отсюда а равным образом конь!.. Эй, который там! Заворачивай!

Только сегодня ваш покорный слуга различаю на сосновом переплете лошадиную морду равным образом дугу.

Бурун беретка Мусия Карповича почти руку:

— Пожалуйте, Мусий Карпович, во карету скорой помощи.

Мусий Карпович, наконец, начинает отдавать признаки жизни. Он снимает шапку, проводит рукой в соответствии с волосам равным образом шепчет, ни бери кого безграмотный глядя:

— Ох, твоя милость ж, бог мой!..

Мы направляемся для саням.

Так называемые «рижнати» — бегунки долго разворачиваются, равным образом пишущий сии строки двигаемся объединение еле-еле заметному глубокому да рыхлому следу. На коняку чмокает равным образом плохо шевелит вожжами хлопчик парение четырнадцати во огромной шапке равно сапогах. Он целое эпоха сморгает носом равно суммарно расстроен. Молчим.

При выезде получи опушку сооружение Бурун беретик вожжи с рук хопца.

— Э, цэ вас далеко не туды поихалы. Цэ, як бы со грузом, приблизительно туды, а если з батьком, таково вал куды…

— На колонию? — спрашивает хлопец, так Бурун сейчас безвыгодный отдаем ему вожжей, а самостоятельно поворачивает коня бери нашу дорогу.

Начинает светать.

Мусий Карпович предисловий посредством руку Буруна останавливает коренник равным образом снимает видоизмененный рукой шапку.

— Антон Семенович, отпустите! Первый раз… Дров нэма… Отпустите!

Бурун раздражительно стряхивает его руку вместе с вожжей, так коня безграмотный погоняет, ждет, аюшки? мы скажу.

— Э, нет, Мусий Карпович, — говорю я, — эдак безграмотный годится. Протокол нужно составить: дело, самочки знаете, государственное.

— И безграмотный во епрвый крата вовсе, — серебрянным альтом встречает заря Шелапутин. — Не ранний раз, а третий: безраздельно в один из дней ваш Василь поймался, а другой…

Бурун перебивает музыку серебрянного альта хриплым баритоном:

— Чего здесь будем стоять? А ты, Андрию, лети домой, твое деяние маленькое. Скажешь матери, который батько засыпался. Пускай передачу готовит.

Андря во испуге сваливается со саней да летит для хутору. Мы трогаем дальше. При вьезде во колонию нас встречает серия хлопцев.

— О! А пишущий сии строки думали, что-нибудь вам в дальнейшем поубивали, хотели бери выручку.

Бурун смеется:

— Операция прошла со головкружительным успехом.

В моей комнате собирается толпа. Мусий Каропив, подавленный, сидит держи стуле в сравнении вместе с чем меня, Бурун — сверху окне, от ружьем, Шелапутин на полутонах рассказывает товарищам жуткую историю ночной тревоги. Двое рябят сидят для моей постели, накипь — для скамьях, затаив дыхание наблюдают процедуру составления акта.

Акт пишется из душераздирающими подробностями.

— Земли у вы двунадесять десятин? Коней трое?

— Та яки немного погодя кони? — стонет Мусий Карпович. — Там но лошичка… двум роки тилько…

— Трое, трое, — поддерживает Бурун равно легко треплет Мусия Карповича в соответствии с плечу.

Я пишу дальше:

— «…в отрубе цифра вершков…»

Мусий Карпович протягивает руки:

— Ну ась? вы, Небо не без; вами, пространный Семенович! Де ж со временем шесть? Там но да четырекх нэма.

Шелапутин одновременно отрывается ото повествования шепотом, показывает руками нечто, равное полуметру, равным образом бесцеремонно смеется во штифты мусию Карповичу:

— Вот такое? Вот такое? Правда?

Мусий Карпович отмахивается ото его улыбки да безответно следит вслед за моей ручкой.

Акт готов. Мусий Карпович оскорбленно подает ми руку получи и распишись прощанье равно протягивает руку Буруну, во вкусе самому старшему.

— Напрасно ваша милость это, хлопцы, делаете: во всех отношениях пребывать нужно.

Бурун пред ним расшаркивается:

— Нет, потому же, издревле рады помочь… — Вдруг дьявол вспоминает: — Да, противник Семенович, а как бы а дерево?

— Мы задумываемся. Действительно, валёжник с срублено, будущие времена его по сию пору так же дорубят да украдут. Бурун невыгодный ожидает конца нашего раздумья равно направляется для дверям. На поторапливайся некто бросает совершенно расстроенному Мусию Карповичу:

— Коня приведем, малограмотный беспокойтесь. Хлопцы, который со мной? Ну вот, шести индивидуальность довольно. Веревка после есть, Мусий Карпович?

— До рижна (колышек получи и распишись краю саней) привязана.

Все расходятся. Через время на колонию привозят длинную сосну. Это награда колонии. Кроме того, согласно старой традиции, во пользу нашей колонии остается топор. Много воды утечет на нашей жизни, а закачаешься времена взаимных хозяйственных расчетов целую вечность единаче будут балакать колонисты:

— Было три топора. Я тебе давал три топора. Два есть, а беспристрастный где?

— Какой «третий»?

— Какой? А Мусия Карповича, почто тем временем отобрали.

Не столько моральные идеология да гнев, как долго гляди буква интересная равным образом настоящая деловая конкуренция дала первые зародыш хорошего коллективного тона. По вечерам я да спорили, да смеялись, равным образом фантазировали для темы касательно наших похождениях, роднились во отдельных ухватистых случаях, сбивались на единое целое, чему название — доминион Горького.

* * *

0. Завоевание железного бака.

Между тем наша сибарис понемногу вводные положения воспитывать свою материальную историю. Бедность, доведенная вплоть до последних пределов, вши равным образом отмороженные шлепанцы далеко не мешали нам воображать относительно лучшем будущем. Хотя свой тридцатипятилетний Малыш да бабушка сеялка скудно давали надежд нате вырабатывание сельского хозяйства, наши мечты получили не кто иной сельскохозяйственное направление. Но сие были всего-навсего мечты. малышка представлялся двигателем, до того немножко приспособленным на сельского хозяйства, почто исключительно на воображении позволяется было описывать картину: Малыш из-за плугом. Кроме того, голодали во колонии безграмотный только лишь колонисты, голодал да Малыш. С большим трудом я доставали про него солому, когда сено. Почти всю зиму пишущий сии строки далеко не ездили, а мучились со ним, равно у Калины Ивановича всякий раз болела изнаночная блат с постоянных угрожающих верчений кнута, не принимая во внимание которых Малыш легко останавливался.

Наконец, с целью сельского хозяйства безграмотный годилась самя основа нашей колонии. Это был песок, какой-никакой около малейшем ветре перекатывался дюнами.

И безотлагательно моя персона невыгодный тотально понимаю, каким образом, подле описанных условиях, я проделали явную авантюру, которая тем невыгодный в меньшей степени поставила нас сверху ноги.

Началось от анекдота.

Вдруг нам улыбнулось счастье: наш брат получили заказ бери дубовые дрова. Их нужно было доставить непосредственно со рубки. Это было во пределах нашего сельсовета6 хотя во праздник стороне нам перед этого времени проведывать ни разу малограмотный приходилось.

Сговорившись от двумя нашими соседями-хуторянами, я получи и распишись их лошадях отправились во неведомую страну. Пока возчики бродили соответственно рубке, взваливали бери дровни толстые дубовые колоды да спорили «поплывэ чи малограмотный поплывэ» от саней такая пышка на дороге, наша сестра из Калиной Ивановичем обратили напирать нате полоса тополей, поднимавшихся надо камышами замерзшей речки.

Перебравшись от стамуха равным образом поднявшись в области какой-то аллейке во горку, пишущий сии строки очутились во мертвом царстве. До фоска больших равно маленьких домов, сараев да хат, служб равно иных сооружений находилось во развалинах. Все они были равны на своем разрушении: получи и распишись местах печей лежали кучи кирпича равным образом глины, запорошенные снегом: полы, двери, окна, лестницы исчезли. Многие переборки равным образом потолки в свой черед были сломаны, закачаешься многих местах разбирались сделано кирпичные стены равным образом фундаменты. От огромной конюшни остались только лишь двум продольные кирпичные стены, а надо ними грустно равно несообразно торчал во небе прекрасный, вроде примерно всего-навсего что-нибудь окрушенный, несгибаемый бак. возлюбленный сам умереть и неграмотный встать по всем статьям имении производил эффект по какой-то причине живого, постоянно остальное казалось еще трупом.

Но мертвечина был богатый: на сторонке высился двухэтажный дом, новый, снова безграмотный облицованный, не без; претензией держи стиль. В его комнатах, высоких равным образом просторных, покамест сохранились лепные потолки равным образом мраморные подоконники. В другом конце двора — новенькая свинарник пустотелого бетона. Даже равно разрушенные здания около ближайшем осмотре поражали основательностью постройки, крепкими дубовыми срубами, мускулистой уверенностью связей, стройностью стропильных ног, точностью отвесных линий. Мощный безубыточный аэроб малограмотный умер с дряхлости да болезней: дьявол был принудительно прикончен во полном расцвете сил равным образом здоровья.

Калина Иванович всего крякал, смотря получи и распишись до этого времени сие богатство:

— Ты ж глянь, который шелковица делается: туточки тебе да речка, здесь тебе равным образом сад, равным образом луга чтоб духу твоего здесь отнюдь не было какие!..

Речка окружала усадьба от трех сторон, обходя случайную держи нашей равнине кончено высокую горку. Сад спускался ко реке тремя террасами: в верхней — вишни, в другой — яблони, сверху нижней — целые плантации черной смородины.

На дворе работала большая пятиэтажная мельница. От рабочих мельницы му узнали, что-то минор принадлежало братьям Трепке. Трепке ушли со деникинской армией, оставив домашние на флэту наполненными добром. Добро сие давнёшенько ушло во соседнюю Гончаровку да до хуторам, в эту пору тама а переходили равным образом дома.

Калина Иванович разразился целой речью:

— Дикари, твоя милость понимаешь, мерзавцы, адиоты! Тут вы такое благодеяние — палаты, конюшни! Живи ж, сучий сын, сиди, хозяйствуй, кофий пей, а ты, мерзавец, такую вона раму сокирою бьешь. А почему? Потому сколько тебе нужно галушки сварить, эдак не имеется того — насечь дров… Чтоб твоя милость подавился тою галушкою, дурак, адиот! И сдохнет таким, понимаешь, никакая мятеж ему далеко не поможет… Ах, сволочи, ах, подлецы, остолопы проклятые!.. Ну, что такое? твоя милость скажешь?.. А скажите, пожайлуста, товарищ, — обратился Калина Иванович для одному изо мельничьих, — а ото кого сие зависит, коль скоро б оный бак получить? Вон тот, зачем надо конюшней красуется. Все эквивалентно ж спирт тогда пропадет вне последствий.

— Бачок тот? А лукавый его знает! Тут сельсовет распоряжается…

— Ага! Ну, сие хорошо, — сказал Калина Иванович равным образом пишущий сии строки отправились домой.

На обратном пути, ступая по части накатанной предвесенней дороге ради санями наших соседей, Калина Иванович размечтался: во вкусе славно было бы настоящий самый бачок получить, провезти на колонию, выставить в черепок прачечной равным образом таким образом обратить прачечную во баню.

Утром, отправляясь по новой в рубку, Калина Иванович взял меня вслед пуговицу:

— Напиши, голубчик, бумажку, сим самым сельсоветам. Им ёмкость нужный, в духе собаке коллатеральный карман, а у нас полноте баня…

Чтобы разнести наслаждение Калине Ивановичу, мы бумажку написал. К вечеру Калина Иванович возвратился взбешенный:

— Вот паразиты! Они смотрят всего теорехтически, а неграмотный прахтически. Говорят, лагун данный самый — чтоб им безлюдно было! — государственная собственность. Ты видел таких адиотов? Напиши, аз многогрешный поеду на волисполком.

— Куда твоя милость поедешь? Это а двадцать верст. На нежели твоя милость поедешь?

— А тута сам объединение себе человечек собирается, круглым счетом моя персона из ним равно прокачусь.

Проект Калины Ивановича конструировать баню жуть понравился по всем статьям колонистам, так на заграбастывание бака миздрюшка далеко не верил.

— Давайте способом лишенный чего бака этого. Можно бесчувственный устроить.

— Эх, шиш твоя милость далеко не понимаешь! Люди делали железные баки, значит, они понимали. А нынешний цистерна ваш покорнейший слуга у них, паразитов, со мясом вырву…

— А для нежели ваша милость его довезете? На Малыше?

— Довезем! Было б корыто, а свиньи будут.

Из волисполкома Калина Иванович возвратился до этого времени злее да забыл всё-таки слова, за вычетом ругательных.

Целую неделю он, почти хохотанье колонистов, ходил окрест меня равным образом клянчил:

— Напиши бумажку на уисполком.

— Отстань, Калина Ивавнович, вкушать часть дела, превыше твоего бака.

— Напиши, ну-ка который тебе стоит? Чи тебе бумаги жалко, чи што? Напиши, — чисто увидишь, привезу бак.

И эту бумажку ваш покорнейший слуга написал Калине Ивановичу. Засовывая ее на карман, Калина Иванович напоследях улыбнулся:

— Не может того быть, воеже такого типа постановление стоял: пропадает добро, а миздрюшка далеко не думает. Это ж тебе безвыгодный царское время.

Из уисполкома Калина Иванович приехал на ночь глядя вечор равно даже если малограмотный зашел ни ко мне, ни во спальню. Только утром дьявол пришел на мою комнату да был надменно-холоден, аристократически подобран равно смотрел после расстояние во какую-то далекую даль.

— Ничего никак не выйдет, — сказал возлюбленный сукхо, протягивая ми бумажку.

Поперек нашего обстоятельного текста для ней было начертано красными чернилами коротко, ультимативно равно перед обидного безапелляционно: «О т для а — з а т ь».

Калина Иванович страдал нескончаемо да страстно. недели держи двум исчезло черт знает куда его милое старческое оживление.

В первоочередной выходной день, когда-когда сделано здравия желаю издевался март по-над задержавшимся снегом, автор этих строк пригласил некоторых ребят применяться походить до окрестностям. Они раздобыли кое-какие теплые вещи, да автор отправились… на наличествование Трепке.

— А безвыгодный организовать ли нам тогда нашу колонию? — задумался ваш покорнейший слуга вслух.

— Где «здесь»?

— Да вишь на сих домах.

— Так что же? Тут а воспрещено жить…

— Отремонтируем.

Задоров залился шутливо равно трогай по спирали объединение двору.

— У нас чисто пока что три под своей смоковницей никак не отремонтированы. всю зиму отнюдь не могли собраться.

— Ну, хорошо, а когда как-никак отремонтировать?

— О, туточки была б колония! Речка ж да сад, да мельница.

Мы лазили внутри развалин да мечтали: на этом месте спальни, после этого столовая, шелковица дискотека шикарный, сие классы.

Возвратились на дом уставшие равно энергичные. В спальне шумно обсуждали подробности да детали будущей колонии. Перед тем на правах расходиться, незапятнанность Еригорьевна сказала:

— А знаете что, хлопцы, неважнецки сие — делать такими несбыточными мечтами. Это малограмотный по-большевистски.

В спальне неуместно притихли.

Я со остервенением глянул на лик Екатерины Григорьевны, стукнул кулаком в области столу да сказал:

— А автор этих строк вы говорю: сквозь месяцок сие вотчина склифосовский наше! По-большевистски сие будет?

Хлопцы взорвались хохотом равным образом закричали «ура». Смеялся равным образом я, смеялась равным образом Екатеринка Григорьевна.

Целую Никс моя персона просидел надо докладом во губисполком.

Через неделю меня вызвал завгубнаробразом.

— Хорошо придумали — поедем, посмотрим.

Еще чрез неделю выше- замысел рассматривался на губисполкоме. Оказалось, что-то участь имения века беспокоила власть. А ваш покорный слуга имел приключение расславить что касается бедности, бесперспективности, заброшенности колонии, на которо ранее родился темпераментный коллектив.

Предгубисполкома сказал:

— Там нужен хозяин, а в этом месте хозяева ходят безо дела. Пускай берут.

И смотри аз многогрешный держу во руках заказ возьми имение, бывшее Трепке, а для нему шестьдесят десятин пахотной поместья равно утвержденная план получи и распишись восстановление. Я стою промежду спальни, мы уже от трудом верю, в чем дело? сие неграмотный сон, а вкруг меня взволнованная орава колонистов, водоворот восторгов да протянутых рук.

— Дайте ж равным образом нам посмотреть!

Входит Катюся Григорьевна. К ней бросаются от пенящимся задором, равно Шелапутин пронзительно звенит:

— Это по-большевицкому либо — либо по-какому? Вот сегодня скажите.

— Что такое, что-то случилось?

— Это по-большевицкому? Смотрите, смотрите!..

Больше всех радовался Калина Иванович:

— Ты молодец, ибо, як тама сказано у попов: просите — равным образом обрящете, толцыте — да отверзется, да дастся вам…

— По шее, — сказал Задоров.

— Как а приблизительно — «по шее»? — обернулся ко нему Калина Иванович. — Вот а ордер.

— Это вас «толцыте» следовать баком, равно вас дали объединение шее. А на этом месте дело, нужное пользу кого государства, а отнюдь не в таком случае что-то автор выпросили…

— Ты до сей времени юн смыслить во писании, — пошутил Калина Иванович, этак как бы гневаться на эту повремени дьявол далеко не мог.

В коренной но вокскресный будень дьявол со мной равно гуртом колонистов отправился интересах осмотра нового нашего владения. Трубка его уверенно дымила на физиономию каждого кирпича трепкинских остатков. Он животрепещуще прошелся мимо бака.

— Когда а мерник перевозить, Калина Иванович? — глубоко спросил Бурун.

— А для почто его, паразита, перевозить? Он равно тогда перегодится. Ты ж понимаешь: свинарник по мнению последнему слову заграничной техники.

* * *

0. «Ни одна блошка малограмотный плоха»

Наше празднество по мнению поводу завоевания наследства братьев Трепке далеко не приближенно проворно ты да я могли протолмачить сверху язычище фактов. реализация денег равным образом материалов в области разным причинам задерживался. Самое но дух помеха было во маленькой, однако вредной речушке Коломак. Коломак, отделявший нашу колонию через имения Трепке, во апреле проявил себя в качестве кого адски серьёзный уполномоченный стихии. Сначала симпатия шаг за шаг да настойчиво разливался, а позднее сызнова протяжнее уходил во домашние скромные берега равно оставлял после из себя новое стихийное бедствие: непролазную, непроезжую грязь.

Поэтому «Трепке», в качестве кого у нас в таком разе называли новое приобретение, продолжало уже век задерживаться во развалинах. Колонисты на сие минута предавались весенним переживаниям. По утрам, по прошествии завтрака, ожидая звонка получи работу, они рядком ясаживались рядком амбара равным образом грелись в солнышке, подставляя его лучам домашние животы да искоса разбрасывая клифты объединение всему двору. Они могли в течение долгого времени молчаливо пребывать получи и распишись солнце, наверстывая зимние месяцы, эпизодически у нас несладко было нагреться равным образом на спальнях.

Звонок держи работу заставлял их подыматься равно лениво ходить ко своим рабочим точкам, только равным образом нет слов срок работы они находили предлоги да технические внутренние резервы иногда оборотиться каким-нибудь неудачно для солнцу.

В начале апреля убежал Васька Полещук. Он безграмотный был завидным колонистом. В декабре ваш покорнейший слуга наткнулся во наробразе возьми такую картину: орава народу у одного изо столиков окружила грязного равно оборванного мальчика. Секция дефективных признала его душевнобольным равно отправляла во какой-то специально предназначенный дом. Оборванец протестовал, плакал равно кричал, что-нибудь спирт далеко не безграмотный сумасшедший, зачем его на дурика привезли на город, а для самом деле везли во Краснодар, идеже обещали поселить на школу.

— Чего твоя милость кричишь? — спросил пишущий эти строки его.

— Да вот, видишь, признали меня сумасшедшим…

— Слышал. Довольно кричать, едем со мной.

— На нежели едем?

— На своих двоих. Запрягай!

— Ги-ги-ги!..

Физиономия у оборванца была воистину неграмотный изо интеллигентных. Но с него пахло великий энергией, равным образом мы подумал: «Да всегда равно: ни одна дафния отнюдь не плоха…»

Дефективная блок из радостью освободилась через своего клиента, равным образом автор из ним молодцевато зашагали во колонию. Дорогою возлюбленный рассказывал обычную историю, начинающуюся со смерти родителей да нищенства. Звали его Васька Полещук. По его словам, симпатия был смертный «ранетый» — участвовал в взятии Перекопа.

В колонии для непохожий а будень некто замолчал, равно никому — ни воспитателям, ни хлопцам далеко не удавадлось его разговорить. Вероятно, подобные явления да побудили ученых признать Полещука сумасшедшим.

Хлопцы заинтересовались его молчанием равно просили у меня разрешения приспособить для нему какие-то особые методы: нужно бесспорно перепугать, если на то пошло некто мгновенно заговорит. Я наотрез запретил это. Вообще моя персона жалел, что такое? взял сего молчальника на колонию.

Вдруг Полещук заговорил, заговорил не принимая во внимание всякого повода. Просто был отличный разогретый яровой день, уснащенный запахами подсыхающей владенья равным образом солнца. Полещук заговорил энергично, крикливо, сопровождая плетение словес потехи ради да прыжками. Он сообразно целым дням никак не отходил ото меня, рассказывая по отношению прелестях жизни во Красной Армии равным образом что до командире Зубате.

— Вот был человек! Глаза такие, целых синие, такие черные, по образу глянет, таково целых на животе холодно. Он что на Перекопе был, приблизительно целых нашим было страшно.

— Что твоя милость по сию пору по части Зубате рассказываешь? — спрашивают ребята. — Ты его домицилий знаешь?

— Какой адрес?

— Адрес, гораздо ему писать, твоя милость знаешь?

— Нет, отнюдь не знаю. А дьявол ему писать? Я поеду на городец Николаев, вслед за тем найду…

— Да так-таки дьявол тебя прогонит…

— Он меня отнюдь не прогонит. Это непохожий меня прогнал. Говорит: нет причины со дурачком возиться. А автор этих строк аль дурачок?

Целыми невдолге Полещук рассказывал по всем статьям относительно Зубате, в рассуждении его красоте, неустрашимости да что-нибудь дьявол никогда в жизни малограмотный ругался матерной бранью. Ребята стойком спрашивали:

— Подрывать собираешься?

Полещук поглядывал получи и распишись меня да задумывался. Думал долго, и, при случае касательно нем сделано забывали да ребята увлекались второй темой, некто неожиданно тормошил задавшего вопрос:

— Антон достаточно сердиться?

— За что?

— А чисто коли пишущий эти строки подорву?

— А твоя милость ж думаешь, неграмотный будет? Стоило вместе с тобой возиться!..

Васька вдругорядь задумывался.

И как-то раз в дальнейшем завтрака прибежал ко ми Шелапутин.

— Васьки во колонии нету… И отнюдь не завтракал — подорвал. Поехал для Зубате.

На дворе меня окружили хлопцы. Им было небезынтересно знать, какое отклик произвело получи меня умирание Васьки.

— Полещук-таки дернул…

— Весной запахло…

— В Крым поехал…

— Не на Крым, а на Николаев…

— Если устроиться получай вокзал, не возбраняется поймать…

И неприглядный был поселенец Васька, а корневище его произвел получи меня аспидски тяжелое впечатление. Было экая жалость равно горько, почто вона безвыгодный захотел личность во хмелю нашей незначительный жертвы, поезжай выискивать лучшего. И знал автор этих строк на ведь но время, ась? наша колонистская обездоленность ни живой души вычесть невыгодный может. Ребятам пишущий эти строки сказал:

— Ну да демон вместе с ним! Ушел — да ушел. Есть обстановка поважнее.

В апреле Калина Иванович начал пахать. Это эпизод целиком как из неба свалился свалилось возьми нашу голову. Комиссия в соответствии с делам несовершеннолетнего поймала конокрада, несовершеннолетнего. Преступника черт знает куда отправили, так хозяина лошади найти малограмотный могли. Комиссия неделю провела на страшных мучениях: ей беда по-особенному было заключать у себя такое неудобное вещественное доказательство, по образу лошадь. Пришел во комиссию Калина Иванович, увидел мученическую проживание равно грустное позиция ни во нежели отнюдь не повинной лошади, стоявшей средь мощенного булыжником двора — ни плетение словес неграмотный говоря, взял ее вслед за мотив да привел во колонию. Вслед ему летели облегченные вздохи членов комиссии.

В колонии Калину Ивановича встретили крики восторга да удивления. Гуд принял на трепещущие цыпки через Калины Ивановича повод, а во просторы своей гудовской души такое напутствие:

— Смотри ж твоя милость мине! Это тебе далеко не то, равно как вас единственный з одним обращаетесь! Это животная — симпатия языка безвыгодный имеет да шиш далеко не может сказать. Пожалиться ей, самочки знаете, невозможно. Но даже если твоя милость ей будешь делать зло да симпатия тебе стукнет копытом в области башке, этак ко Антону Семеновичу безвыгодный ходи. Хочь — плачь, хочь — никак не плачь, автор тебе постоянно в одинаковой мере споймаю. И голову провалю.

Мы стояли вкруг этой торжественной группы, равным образом миздрюшка с нас невыгодный протестовал наперекор столько грозных опасностей, угрожающих башке Гуда. Калина Иванович сиял равно улыбался чрез трубку, произнося такую террористическую речь. Лошадь была рыжей масти, уже малограмотный стара равно вдоволь упитанна.

Калина Иванович со хлопцами ряд дней провозился на сарае. При помощи молотков, отверток, несложно кусков железа, наконец, рядом помощи многих поучительных речей ему посчастливилось заладить неизвестно что словно плуга с разных ненужных остатков старой колонии.

И чисто благословенная картина: Бурун от Задоровым пахали. Калина Иванович ходил поблизости да говорил:

— Ах, паразиты, да поднимать безграмотный умеют: во тебе огрих, чисто огрих…

Хлопцы ласково огрызались:

— А ваша сестра бы самочки показали, Калина Иванович. Вы, наверное, самочки отроду малограмотный пахали.

Калина Иванович вынимал из рта трубку, старался произвести зверское лицо:

— Кто, моя особа безграмотный пахав? Разве нужно неотменно самому пахать? Нужно понимать. Я вишь понимаю, ась? твоя милость огрихав наделав, а твоя милость неграмотный понимаешь.

Сбоку а ходили Гуд да Братченко. Гуд шпионил после пахарями, безграмотный издеваются ли они по-над конем, а Братченко несложно влюбленными глазами смотрел бери Рыжего. Он пристроился ко Губу на качестве добровольного помощника до конюшне.

В сарае возились сколько-нибудь старших хлопцев у старой сеялки. На них покрикивал да поражал их впечатлительные души кузнечно-слесарной эрудицией Софроний Головань.

здравомыслящий Головань имел малость беда ярких черт, приметно выделявших его изо среды прочих смертных. Он был огромного роста, обалденно жизнерадостен, издревле был под градусом равно никогда в жизни отнюдь не бывал пьян. Обо во всем имел свое собственное равно век потрясно невежественное мнение. Головань был чудовищное связывание кулака из кузнецом: у него были двум хаты, три лошади, двум коровы равно кузница. Несмотря бери свое кулацкое состояние, спирт целое но был хорошим кузнецом, равным образом его обрезки были чудесно просвещеннее его головы. Кузница Софрона стояла получи самом харьковском шляху, рядышком вместе с постоялым двором, равно во этом ее географическом положении был запрятан сложность обогащений фамилии Голованей.

В колонию здравомыслящий пришел за приглашению Калины Ивановича. В наших сараях нашелся кой-какой печной инструмент. Сама ковальня на полуразрушенном состоянии, так Софроний предлагал перенсти семо свою наковальню да горн, надбавить некоторый прибор равным образом коптеть на качестве инструктора. Он брался инда после родной итог исправить жилище кузницы. Я удивлялся, откудова сие у Голованя такая согласие топать для нам нате помощь.

Недоумение мое разрешил в «вечернем докладе» Калина Иванович.

Засовывая бумажку во стекольце мой ночника, в надежде раскурить трубку, Калина Иванович сказал:

— А настоящий дармоед Софроний нет дыму без огня ко нам идет. Его, знаешь, придавили мужички, приближенно дьявол боится, по образу бы кузницу у него неграмотный отобрали, а тута он, знаешь, как бы мнимый нате совецькой службе хорэ считаться.

— Что а нам вместе с ним делать? — спросил ваш покорный слуга Калину Ивановича.

— А в чем дело? ж нам делать? Кто семо пойдет? Где пишущий сии строки горнило возьмем? А струмент?

И квартир у нас нету, а буде равным образом очищать какая халупа, круглым счетом равно столярей но нужно звать. И знаешь, — прищурился Калина Иванович, — нам што: так например рыжа, на худой конец кирпата, ой дом богата. Што ж из того, што симпатия кулак?.. Работать а возлюбленный короче безвыездно равно, как бы да всамделишный человек.

Калина Иванович задумчиво дымил во короткий верх моей комнаты да против всякого чаяния заулыбался:

— Мужики эти, паразиты, постоянно в одинаковой степени у него отберут кузню, а прок что за из того? Все так же проведутьбез дела. Так выгодно отличается нехай у нас кузня будет, а Софрону целое в равной степени пропадать. Подождем мелочь — дадим ему соответственно шапке: у нас совецькая учреждения, а твоя милость што ж, сучий сын, мироедов був, кровища человеческую пил, хе-хе-хе!..

Мы ранее получили пакет денег сверху наладка имения, однако их бвло приблизительно мало, ась? с нас требовалась исключительная изворотливость. Нужно было целое готовить своими руками.Для сего нужна была кузница, нужна была да столярная мастерская. Верстаки у нас были, в них как-нибудь дозволительно было работать, орудие купили. Скоро во колонии появился равно инструктор-столяр. Под его руководством хлопцы предприимчиво принялись распиливать привезенные изо города доски равным образом отдирать окна равно двери чтобы новой колонии. К сожалению, ремеслененые бездна премудрости наших столяров были настолько ничтожны, почто ход подготовление к будущей жизни окон равным образом дверей во на певом месте пора был беда мучительным. Кузнечные работы — а их было порядком — спервоначала также отнюдь не радовали нас. здравомыслящий отнюдь не особенно стремился ко скорейшему окончанию восстановительного периода на советском государстве. Жалованье его в качестве кого инструктора выражалось на цифрах ничтожных: во день-деньской получки здравомыслящий демонстративно целое полученные деньга отправлял со одним изо ребят для бабе-самогонщице вместе с приказом:

— Три бутылки первака.

Я об этом узнал малограмотный скоро. И заключая во ведь момент моя особа был загипнотизирован списком: скобы, навесы, петли, щеколды. Вместе со мной всё-таки были увлечены против всякого чаяния развернувшейся работой, изо ребят поуже выделились столяры да кузнецы, во кармане у нас стала шевелиться копейка.

Нас стоймя на фурор приводило ведь оживление, которое принесла от собой кузница. В восемь часов на колонии раздавался вдетый журчание наковальни, на кузнице спокон века звучал смех, у ее барином раскрытых ворот ведь равно деятельность торчало два-три селянина, говорили что до хозяйских делах, касательно продразверстке, в рассуждении председателе комнезама Верхоле, по части кормах да сеялке. Селянам да мы не без; тобой ковали лошадей, натягивали шины, ремонтировали плуги. С незаможников пишущий сии строки брали половинную плату, равно сие событие сделалось отправным пунктом на бесконечных дискуссий насчёт социальной справедливости равным образом относительно социальной несправедливости.

Софроний предложил предпринять с целью нас шарабан. В неистощимых сверху любой шушера сараях колонии нашелся какой-то кузов. Калина Иванович привез изо города пару осей. По ним во изм двух дней колотили молотами равным образом молотками во кузнице. Наконец, благоразумный заявил, что такое? экипаж готов, только нужны рессоры равно колеса. Рессор у нас никак не было, колес равно как невыгодный было. Я бесконечно рыскал сообразно городу, выпрашивал старые рессоры, а Калина Иванович отправился во длительное тур на хлябь страны. Он ездил целую неделю, привез двум испарения новеньких ободьев равным образом изрядно сот разнообразных впечатлений, посреди них базис было:

— От татаро-монгольский толпа — сие мужики! (В «Педагогической поэме» 0934 г., с.52: «Вот никак не люблю я, знаешь, сих мужиков. У них не имеется того, так чтобы к всех было, а всего-навсего бы ему, паразиту. Сидит, понимаешь, зробыв себя колеса, а иной в такой мере пусть для нежели хочет ездит. От татаро-монгольский народ…»).

благоразумный привел из хутора Козыря. Козырю было мешок лет, дьявол осенял себя крестным знамением около всяком подходящем случае, был ахти тих, вежлив равно ввек улыбчиво оживлен. Он новобрачный вышел с сумасшедшего на дому равным образом предварительно смерти дрожал близ упоминании имени собственной супруги, которая была виновницей неправильного диагноза губернских психиаторов. Козырь был колесник. Он очень обрадовался нашему предложению учинить в целях нас цифра колеса. Особенности его семейной жизни да блестящие задатки подвижничества особенно подтолкнули его возьми значит деловое предложение:

— Знаете что, товарищи, спаси господи, позвали меня, старика, знаете, сколько мы вас скажу? Я у вы тута равно жительствовать буду.

— Так у нас а негде.

— Ничего, ничего, ваш брат никак не беспокойтесь, аз многогрешный найду, равным образом творец Жизнедавец поможет. Теперь лето, а для зиму соберемся как-нибудь, чтоб духу твоего здесь малограмотный было во томище сарайчике аз многогрешный устроюсь, автор этих строк важнецки устроюсь…

— Ну, живите.

Козырь закрестился равным образом срочно расширил деловую сторону вопроса:

— Ободьев автор сих строк достанем. То Калина Иванович далеко не знали, а автор целое знаю. Сами привезут, самочки привезут мужички, вона увидите, отец небесный нас безграмотный оставит.

— Да нам а свыше отнюдь не нужно, дядя.

— Как «не нужно», в духе «не нужно», спаси бог?.. Вам малограмотный нужно, приблизительно людям нужно: по образу а может мужичок вне колеса? Продадите — заработайте, мальчикам бери пользу будет.

Калина Иванович рассмеялся равным образом поддержал требование Козыря:

— Да враг от ним, пусть себя на здоровье останется. В природе, знаешь, совершенно беспричинно славно устроено, почто да особа получи и распишись что-нибудь пригодится.

Козырь сделался общим любимцем колонистов. К его религиозности относились по образу ко особому виду сумасшествия, ахти тяжелого в целях больного, только ни бельмеса никак не опасного к окружающих. Даже больше: Козырь сыграл точно положительную предназначение на воспитании отвращения для религии.

Он поселился во незначительный комнате близко спален. Здесь спирт был изумительно укрыт через агрессивных действий его супруги, которая отличалась в самом деле сумасшедшим характером. Для ребят сделалось истинным наслаждением предохранять Козыря через пережитков его прошлой жизни. Козыриха являлась на колонии ввек вместе с криком да проклятиями. Требуя возвращения мужа для семейному очагу, симпатия обвиняла меня, колонистов, советскую престол равно «этого босяка» Софрона на разрушении ее семейного счастья. Хлопцы от нескрываемой иронией доказывали ей, который Козырь ей на мужья безвыгодный годится, почто устраивание колес — куда как побольше важное дело, нежели семейное счастье. Сам Козырь на сие пора сидел, притаившись, во своей комнатке да настойчиво ожидал, в отдельных случаях набег насквозь короче отбита. Только когдаголос обиженной чета раздавался уж следовать озером равно с посылаемых ею пожеланий долдетали всего-навсего отдаленные обрывки: «…сыны… чтоб вам… вашу голову…», токмо между тем Козырь появлялся получай сцене:

— Спаси, Христос, сынки! Такая неаккуратная женщина…

Несмотря сверху столько враждебное окружение, колесная скрипторий начинала нести доход. Козырь, дословно близ помощи одного крестного знамения, умел деять солидные коммерческие дела; ко нам не принимая во внимание всяких хлопот привозили ободья равно хоть денег вскорости невыгодный требовали. Дело во том, что такое? некто в сущности был необыкновенный колесник, равным образом его изделие славилась на окраина света ради пределами нашего района.

Наша бытье стала сложнее равно веселее. Калина Иванович что ни говори посеял для нашей поляне десятин высшая отметка овса, во конюшне красовался Рыжий, получи и распишись дворе стоял шарабан, единственным недостатком которого была его невиданная вышина: некто поднимался надо землей безграмотный не столь во вкусе бери сажень, равно сидящему во его корзинке пассажиру спокон века казалось, сколько влекущая шарабанка тяжеловоз помещается несмотря на то да впереди, только около вдали внизу.

Мы развили настоль напряженную деятельность, ась? сделано начинали ощущать порча на рабочей силе. Пришлось наспех возобновить снова одну спальню-казарму, равно бегло для нам прибыло подкрепление. Это был абсолютно свежеиспеченный сорт.

К тому времени переводить многое цифра атаманов да батьков, да постоянно несовершеннолетние соратники разных Левченок да Марусь, военная да бандитская значимость которых далеко не шла ниже обязанностей конюхов да кухонных мальчиков, присылались во колонию. Благодаря этому историческому обстоятельству на колонии появились имена: Карабанов, Приходько, Голос, Сорока, Вершнев, Митягин да другие.

* * *

0. Характер да просвещенность

Приход новых колонистов весьма расшатал выше- чахлый коллектив, да я паки приблизись для «малине».

Наши первые воспитанники были приведены во расписание лишь для того нужд самой первой необходимости. Последователи отечественного анархизма до оный поры в меньшей степени склонны были просить пощады какому бы так ни было порядку. Нужно, однако, сказать, который открытое обструкция равно бесчинство до отношению ко воспитательскому персоналу на колонии в жизни не малограмотный возрождалось. Можно думать, который Задоров, Бурун, Таранец да кое-кто умели известить новеньким краткую историю первых горьковских дней. И старые равным образом новые колонисты век демонстрировали уверенность, аюшки? воспитательский круг никак не является силой, враждебной в соответствии с отношению ко ним. Главная повод такого настроения без сомнения лежала на работе наших воспитателей, в такого типа мере самоотверженной и, очевидно, трудной, что-нибудь она, естественно, вызывала ко себя уважение. Поэтому колонисты вслед за архи редким исключением, постоянно были на хороших отношениях вместе с нами, признавали незаменимость мучиться равным образом разрабатывать во школе во сильной мере понимали, ась? сие вытекает изо общих наших интересов. Лень да сердце не лежит выносить нищенство у нас проявлялись на исключительно зоологических формах равно в жизни не далеко не принимали конституция протеста.

Мы отдавали себя обозрение на том, что такое? всё-таки сие не житье питаться во всей полноте внешняя платье дисциплины да в чем дело? после ним невыгодный скрывается никакая, ажно самая первоначальная культура.

Вопрос, зачем колонисты продолжают обитать во условиях нашей бедности равным образом порядком тяжелого труда, благодаря чего они неграмотный разбегаются, разрешался, конечно, неграмотный токмо во педагогической плоскости. 0921 годик ради жизни для улице малограмотный представлял ни ложки завидного. Хотя наша место безвыгодный была во списке голодающих, же на самом городе постоянно но было бог жестко и, пожалуй, голодно. Кроме того, во первые годы автор сих строк почти что никак не получали квалифицированных беспризорных, привыкших для бродяжничеству в улице. Большею долею наши ребята были подевать с семьи, исключительно только что порвавшие из нею связь.

Хлопцы наши представляли на среднем комбинирование очекнь ярких чертяка характера не без; аспидски узким культурным состоянием. Как крата таких равным образом старались присылать во нашу колонию, намеренно предназначенную к трудновоспитуемых. Подавляющее превалирующая их было неграмотно иначе ни получи и распишись лепту неграмотно, примерно всё-таки привыкли ко грязи да вшам, за отношению ко другим людям у них выработалась защитно-угрожающая кокетство примитивного героизма.

Выделялись с всей этой толпы ряд единица сильнее высокого интеллектуального уровня, наравне Задоров, Бурун, Ветковский, Братченко, а изо еще раз прибывших — Карабанов равным образом Митягин, накипь всего лишь аспидски ступень за ступенью равно нечеловечески долго приобщались для приобретениям человеческой культуры, тем едленнее, нежели ты да я были беднее да голоднее.

В первоначальный годок нас особенно удручало их постоянное тяготение ко ссоре дружище не без; другом, жутко слабые коллективные связи, разрушаемые возьми каждом шагу по причине первого пустяка. В значительной мере сие проистекало ажно далеко не изо вражды, а всегда изо пирушка а позы героизма, далеко не корректированной никаким политическим самочувствием. Хотя многие с них побывали во классово-враждебных лагерях, у них безвыгодный было никакого ощущения обстановка для тому сиречь другому классу. Детей рабочих у нас почти не малограмотный было, рабочий класс общежитие в целях них чем-то далеким да неизвестным, для крестьянскому труду подавляющая относилось со глубоким презрением, отнюдь не столько, тем невыгодный менее для труду, сколечко ко отсталому крестьянскому быту, крестьянской психике. Оставался, следовательно, беспредельный пространство на всякого своеволия, ради проявления одичавшей, припадочной на своем одиночестве личности.

Картина на общем была тягостная, же безвыездно а ростки коллектива, зародившиеся на поток первой зимы, понемножку зеленели во нашем обществе, равно сии зародыш умереть и далеко не встать что такое? бы так ни из чего можно заключить нужно было спасти, воспрещается было новым пополнениям дать разрешение заглушить сии драгоценные зеленя. Главной своей заслугой аз многогрешный считаю, что-нибудь тут-то аз многогрешный заметил сие важное факт равным образом в области достоинству его оценил. Защита сих первых ростков далее оказалась таким феноменально трудным, таким невообразимо длинным да тягостным процессом, что, разве бы моя персона знал сие заранее, я, наверное, испугалсябы равно отказался через борьбы. Хорошо было то, что-нибудь ваш покорный слуга постоянно ощущал себя вчерась победы, к сего нужно было оказываться неисправимым оптимистом.

Каждый будень моей тогдашней жизни бесспорно вмещал во себя равно веру, да радость, равным образом отчаяние.

Вот изволь однако на правах как благополучно. Воспитатели закончили ввечеру свою работу, прочитали книжку, несложно побеседовали, поиграли, пожелали ребятам спокойнойт ночи равным образом разошлись. Хлопцы остались на мирном настроении, приготовились упаковываться спать. В моей комнате отбиваются последние удары дневного рабочего пульса, сидит сызнова Калина Иванович равным образом объединение обыкновению занимается каким-нибудь обобщением, торчит кто-нибудь с любопытных колонистов, у дверей Братченко из Гудом приготовились ко дежурный атаке для Калину Ивановича за вопросам фуражных, равно против всякого чаяния со криком врывается пацан:

— В спальне хлопцы режутся!

Я — сломя голову изо комнаты. В спальне беспутство равным образом крик. В углу двум до черта ощерившиеся группы. Угрожающие жесты равно наскоки перемешиваются вместе с головкружительной руганью; кто именно кого-то «двигает» на ухо, Бурун отнимает у одного изо героев финку, а издалека ему кричат:

— А твоя милость что такое? мешаешься? Хочешь почерпнуть мою расписку?

На кровати, обступленный валом сочувствующих, сидит травмированный равно в полном молчании перевязывает куском простыни порезанную руку.

Я никогда в жизни невыгодный разнимал дерущихся, невыгодный старался их перекричать.

За моей задом Калина Иванович оробело шепчет:

— Ой, скорийше, скорийше, голубчику, потому что вони ж, паразиты, порежут единственный одного…

Но пишущий эти строки стою в молчании на дверях да наблюдаю. Постепенно ребята замечают мое наличность да замолкают. Быстро наступающая безмолвие приводит во себя равно самых разьяренных. Прячутся финки равно опускаются кулаки, гневные равно матерные монологи прерываются для полуслове. Но автор продолжаю молчать: в утробе меня самого закипают недовольство да мизантропия ко всему этому дикому миру. Это вражда бессилия, вследствие этого ась? автор этих строк жуть хоть куда знаю: днесь безвыгодный концевой день.

Наконец на спальне устанавливается жуткая, беременная тишина, утихают инда глухие звуки напряженного дыхания.

Тогда предисловий взрываюсь моя особа сам, взрываюсь равным образом во приступе настоящей злобы да на вполне сознательной уверенности, что-нибудь этак нужно:

— Ножи для стол! Да скорее, черт!..

На кормежка выкладываются ножи: финки, кухонные, с заранее обдуманным намерением взятые с целью расправы, перочинные равным образом самоделковые, изготовленные на кузнице. Молчание продолжает не работать во спальне. Возле стола достаточно да улыбается Задоров, прелестный, ненаглядный задоров, что не откладывая будто ми единственным родным, близким человеком. Я уже лаконически приказываю:

— Кистени!

— Один у меня, мы отнял, — говорит Задоров.

Все стоят, потупив головы.

— Спать!..

Я далеко не ухожу с спальни, доколь всё-таки далеко не укладываются.

На второй с утра до ночи ребята стараются неграмотный кто в помине вчерашнего скандала. Я равным образом вничью безвыгодный напоминаю касательно нем. Проходит месяц-другой. В изм сего времени отдельные очаги вражды во каких-то тайных углах кишка тонка чадят, равным образом коли пытаются разгореться, так бурно притушиваются на самом коллективе. Но внезапно вдругорядь разрывается бомба, равно заново разьяренные, потерявшие человечественный личина колонистоы гоняются от ножами побратим вслед другом.

В сам по мнению себе с вечеров ваш покорнейший слуга увидел, аюшки? ми никуда не денешься прикрутить гайку, равно как у нас говорят. После одной с драк автор приказываю Чоботу, одному с самых неугомонных рыцарей финки, шествовать на мою комнату. Он безответно бредет. У себя ваш покорный слуга ему говорю:

— Тебе придется покинуть колонию.

— А пупок развяжется мы пойду?

— Я тебе советую следовать туда, идеже позволено биться ножами. Сегодня твоя милость за того, что-то сослуживец невыгодный уступил тебе луг на столовой, пырнул его ножом. Вот да ищи такое место, идеже споры разрешаются ножом.

— Когда ми идти?

— Завтра утром.

Он угрюмоу уходит. Утром, вслед завтраком, постоянно ребята обращаются ко ми вместе с просьбой: чтобы Чобот останется, они из-за него ручаются.

— Чем ручаетесь?

Не понимают.

— Чем ручаетесь? Вот если бы спирт за всем тем возьмет нож, что-нибудь ваша милость о ту пору будете делать?

— Тогда вас его выгоните.

— Значит, ваша милость вничью отнюдь не ручаетесь? Нет, спирт пойдет с колонии.

Чобот затем завтрака подошел ко ми да сказал:

— Прощйате, противник Семенович, благодарствую следовать науку…

— До свиданья, далеко не поминай лихом. Если достаточно трудно6 приходи, да далеко не до тех пор по образу помощью двум недели.

Через месячишко возлюбленный пришел, исхудавший да бледный.

— Я вишь пришел, во вкусе ваша сестра сказали.

— Не эврика такого места?

Он улыбнулся.

— Отчего «не нашел»? Есть такие места… Я буду во колонии, автор безвыгодный буду выманивать ножа на руки.

Колонисты пристрастно встретили нас на спальне:

— Все-таки простили! Мы ж говорили.

* * *

0. «Есть до данный поры лыцари для Украине»

В нераздельно изо воскресных дней напился Осадчий. Его привели ко ми потому, сколько симпатия буйствовал на спальне. Осадчий сидел на моей комнате и, малограмотный останавливаясь, нес какую-то пьяно-обиженную чепуху. Разнговаривать вместе с ним было бесполезно. Я оставил его у себя равным образом приказал возлегать спать. Он беспрекословно заснул.

Но, войдя на спальню, автор этих строк услышал благоухание спирта. Многие изо хлопцев открыто уклонялись с общения со мной. Я малограмотный хотел подымать историю со розыском виновных равным образом токмо сказал:

— Не всего-навсего Осадчий пьян. Еще черт знает кто выпил.

Через малость дней во колонии паки появились пьяные. Часть с них избегала встречи со мной, другие, напротив, на припадке пьяного раскаяния приходили ко мне, жалобно болтали равно признавались на любви.

Они невыгодный скрывали, что-то были на гостях получай хуторе.

Вечером на спальне поговорили в рассуждении вреде пьянства, провинившиеся дали обязательство в большинстве случаев безграмотный пить, автор этих строк есть вид, предлогом давно конца доволен развязкой, равным образом хоть безвыгодный стал безлюдно наказывать. У меня сейчас был ничтожный опыт, равным образом автор этих строк недурственно знал, сколько на борьбе со пьянством нужно бичевать малограмотный за колонистам — нужно бежать кого-то другого. Кстати, да нынешний второй был недалеко.

Мы были окружены самогонным морем. В самой колонии аспидски то и дело бывали пьяные с служащих да крестьян. В сие а эпоха ваш покорнейший слуга узнал, аюшки? Головань посылал ребят после самогоном. Головань да неграмотный отказывался:

— Да сколько ж тутовник такого?

Калина Иванович, что самоуправно отроду отнюдь не пил, раскричался сверху Голованя:

— Ты понимаешь, паразит, сколько итак советская власть? Ты думаешь, советская могущество с целью того, с целью твоя милость самогоном наливался?

Головань стесненно поворачивался сверху шатком да скрипучем стуле равно оправдывался:

— Да что-нибудь ж туточки такого? Кто неграмотный пьет, спросите… У всякого аппарат, равно первый попавшийся пьет, в какой мере ему за аппетиту. Пускай советская владычество хозяйка безвыгодный пьет…

— Какая советская власть?

— Да кажная. И на городе пьют, равно у хохлов пьют.

— Вы знаете, который на этом месте продает самогонку? — спросил моя особа у Софрона.

— Да кто именно его знает, автор лично вовеки никак не покупал. нужно — пошлешь кого-нибудь. А вы получи что? Отбирать будете?

— А ась? а вам думаете? И буду отбирать…

— Хе, почем еще ментовка отбирала, равно так сносно неграмотный вышло.

На другой породы а число моя особа во городе добыл поручение бери беспощадную борьбу со самогоном бери всей территории нашего сельсовета. Вечером автор сих строк вместе с Калиной Ивановичем совещались. Калина Иванович был настроен скептически:

— Не берись твоя милость ради сие грязное дело. Я тебе скажу, после этого у них лавочка: директор свой, понимаешь, Гречаный. А нате хуторах, много ни глянь, всегда Гречаные несомненно Гречаные. Народ, знаешь, того, для конях далеко не пашут, а постоянно — волики. От твоя милость посчитай: Гончаровка у них чисто где! — Калина Иванович показал немногословный кулак. — Держуть, паразиты, равным образом ни ложки безграмотный сделаешь.

— Не понимаю, Калина Иванович. А подле нежели тута самогонка?

— Ой, равно чудила но ты, а пока что освиченный человек! Так господство а у них весь во руках. Ты их краще невыгодный чипай, а так заедят. Заедят, понимаешь?

В спальне ваш покорнейший слуга сказал колонистам:

— Хлопцы, напрямую говорю вам: далеко не дам вдрызг никому. И получай хуторах разгоню эту самогонную банду. Кто хочет ми помочь?

Большинство замялось, так иные накинулись в мое суждение со страстью. Карабанов сверкал черными огромными, на правах у коня, глазами:

— Это дуже (очень) хорошее дело. Дуже хорошее. Этих граков нужно трохи той… прижмать.

Я пригласил бери вспомоществование троих: Задорова, Волохова да Таранца. Поздно в ночное время во субботу ты да я приступили ко составлению диспозиции. Вокруг мои ночника склонились надо составленным мной планом хутора, равно Таранец, запустивши рычаги на рыжие патлы, водил в области бумуге носом да говорил:

— Нападем получи одну хату, беспричинно на других попрячут. Троих мало.

— Разве в такой мере бездна хат вместе с самогоном?

— Почти на каждой: у Мусия Карповича варят, у Андрия Карповича варят равным образом у самого председателя Сергия Гречаного варят. Верхолы, приближенно они по сию пору делают, равным образом на городе бабы продают. Надо свыше хлопцев, ато, знаете, понабивают нам морды — да все.

Волохов не говоря ни слова сидел на углу равным образом зевал.

— Понабивают — на правах же! Возьмем одного Карабанова, равно довольно. И пальцем пустое место отнюдь не тронет. Я сих граков знаю. Они нашего брата боятся.

Волохов шел бери операцию помимо увлечения. Он равно на сие период относился ко ми со некоторым отчуждением: неграмотный любил чувак дисциплины. Но спирт был здорово предан Задорову равным образом шел ради ним, безвыгодный проверяя никаких принципиальных положений.

Задоров, в качестве кого вегда, со спокойной совестью равным образом как по писаному улыбался; спирт умел весь делать, неграмотный растрачивая своей обида равным образом малограмотный обращая во пепел ни одного грамма своего существа. И, равно как равно всегда, ваш покорнейший слуга никому что-то около безграмотный верил, вроде Задорову: где-то же, безвыгодный растрачивая личности, Задоров может применяться для произвольный подвиг, когда ко подвигу его призовет жизнь.

И немедленно возлюбленный сказал Таранцу:

— Ты безграмотный егози, Федор, выкладывай кратко, со какой-нибудь хаты начнем равно пупок развяжется дальше. А грядущее что ль будет. Карабанова нужно взять, сие верно, симпатия умеет из граками разговаривать, отчего аюшки? равным образом самоуправно грак. А нынче шагом марш спать, а так завтрашний день нужно сходить пораньше, доколь нате хуторах малограмотный перепились. Так, Грицько?

— Угу, — просиял Волохов.

Мы разошлись. По двору гуляли Лидочка равным образом Катюся Григорьевна, да Лидочка сказала:

— Хлопцы говорят, сколько пойдете самогонку трусить? Ну, получи и распишись что такое? сие вас сдалось? Что это, педагогическая работа? Ну, возьми почто сие похоже?

— Вот сие равным образом вкушать педагогическая работа. Пойдемте будущие времена из нами.

— А что-то ж, думаете, испугалась? И пойду. Только сие безграмотный педагогическая работа…

— Так ваша сестра идете?

— Иду.

чистота Григорьевна отозвала меня на сторону:

— Ну чтобы в чем дело? ваша сестра берете сего ребенка?

— Ничего, ничего, — закричала Лина Петровна, — автор совершенно одинаково пойду!

Таким образом у нас составилась совет с пяти человек.

Часов во семь утра я постучали на гульфик Андрия Карповича Гречаного, ближайшего нашего соседа. Наш шум послужил сигналом для того сложнейшей собачьей увертюры, которая продолжалась минут пять.

Только затем увертюры началось самое действие, как бы равным образом полагается.

Оно началось выходом для сцену деда Андрия Гречаного, мелкого старикашки из облезлой головой, да сохранившего опрятно подстриженную бородку. Дед Андрий спросил нас неласково:

— Чего туточки добиваетесь?

— У вам убирать самогонный аппарат, автор пришли его уничтожить, — сказал я.

— Вот поручение через губмилиции…

— Самогонный аппарат? — спросил старая калоша Андрий растерянно, бегая острым взглядом в области нашим лицам да живописным одеждам колонистов.

Но на данный время неукротимо вступил сильно ужасный оркестр, вследствие чего что такое? Карабанов успел следовать задом деда стронуться ближе для заднему плану равно расписать бережно захваченным «дрючком» рыжего кудлатого пса, ответившего возьми сие игра оглушительным один возьми двум октавы перед этим обыкновенного собачьего голоса.

Мы бросились во прорыв, разгоняя собак. Волохов закричал для них властным басом, равно собаки разбежались объединение углам двора, оттеняя дальнейшие действие маловыразительной музыкой обиженного тявканья. Карабанов был сейчас во хате, да эпизодически наша сестра тама вошли вместе с дедом, симпатия триумфально показывал нам искомое: самогонный аппарат.

— Ось! (вот)

Дед Андрий топтался до хате да блестел, вроде во опере, новеньким молескиновым пиджачком.

— Самогон вчерашний день варили? — спросил Задоров.

— Та вчера, — сказал старичок Андрий, беспомощно почесывая бородку равно поглядывая держи Таранца, извлекающего из-под лавки на переднем углу полную мера розово-фиолетового нектара.

Дед Андрий внезапно обозлился да бросился для Таранцу, стремительно в точности рассчитывая, аюшки? полегчало лишь забрать его на тесном углу, перепутанном лавками, иконами равным образом столом. Таранца некто захватил, хотя мера после голову деда ровно принял Задоров, а деду досталась саркастически открытая% обворожительная усмешка Таранца:

— А почто такое, дедушка?

— Як вы далеко не стыдно! — от ощущение закричал домовой Андрий. — Совести получи и распишись вам нету, в соответствии с хатам ходите, грабите! И дивча вместе с собой привели. Колы вже ничегонеделание если людям, колы вже держи вы лыха годына посядэ?..

— Э, несомненно вы, диду, поэт, — сказал от оживленной мимикой Карабанов и, подпершись дрючком, застыл накануне дедом на декоративно-внимательной позе.

— Вон с моей хаты! — закричал дедушка Андрий да схвативши у печи грандиозный рогач, западло стукнул им соответственно плечу Волохова.

Волохов засмеялся равным образом поставил тур возьми место, показывая деду новую часть событий:

— Вы кризис миновал тама гляньте.

Дед глянул равно увидел Таранца, слезающего из печи со второстепенный четвретью самогона, улыбающегося по старинке искренно равным образом обворожительно. Дед Андрий сел получи и распишись лавку, опустил голову равным образом махнул рукой.

К нему подсела Лидочка равно ласково заговорила:

— Андрию Карповичу! Вы ж знаете: запрещено ж законом подваривать самогонку. И средства а держи сие пропадает, а совершенно а голод, ваш брат а знаете.

— Голод у ледаща (лодыря). А хто робыв, у того безграмотный если голоду.

— А вы, диду, робылы? — гулко да мажорно спросил Таранец, сидя для печи.

— А можэ, у вы робыв Степаха Нечипоренко?

— Степан?

— Ага ж, Степан. А ваша милость его выгнали да невыгодный заплатили равным образом одежи безвыгодный далы, что-то около некто на колонию просится.

Таранец озорно щелкнул языком для деда равным образом соскочил со печи.

— Куда всё-таки сие девать? — спросил Задоров.

— Разбейте совершенно для дворе.

— И аппарат?

— И аппарат.

Дед отнюдь не вышел возьми полоса казни, — дьявол остался на хате заслушивать строй экономических, психологических равным образом социальных соображений, которые из таким успехом альфа и омега пред ним формировать Лидоня Петровна. Хозяйские горизонт в дворе представляли собаки, сидевшие в соответствии с углам, полные негодования. Только когда-никогда пишущий сии строки выходили нате улицу, отдельный изо них выразили запоздавший праздный протест.

Лидочку Задоров с дальним прицелом вызвал с хаты:

— Идите вместе с нами, а в таком случае старичок Андрий изо вам колбас наделает…

Лидочка выбежала, воодушевленная беседой вместе с дедом Андрием:

— А ваша милость знаете, спирт совершенно понял! Он согласился, что-то отваривать чача — преступление.

Хлопцы ответили смехом. Карабанов прищурился возьми Лидочку:

— Согласился? От здорово. Як бы ваш брат посидели не без; ним подольше, ведь симпатия равным образом лично разбил бы аппарат? Правда ж!

— Скажите спасибо, который бабы его на флэту невыгодный было, — сказал Таранец, — поперед церкви пошла, во Гончаровку. Про ведь вы снова из верхолыхой покалякать придется.

свет Семенович Верхола зачастую бывал во колонии в области разным делам, равно да мы со тобой порой обращались для нему объединение нужде: в таком случае хомут, так бричка, так бочка. Лукаха Семенович был талантливейший дипломат, разговорчивый, готовый к услугам равно вездесущий. Он был бог красив равно умел лелеять курчавую ярко-рыжую бороду. У него было три сына: старший, Иван, был неотразим получай пространстве радиусом чирик километров, вследствие чего что-нибудь играл бери трехрядной венской гармонике равно носил умопомрачительные баксы фуражки.

свет Семенович встретил нас приветливо:

— А, соседи дорогие! Пожалуйте, пожалуйте! Слышал, слышал, самовары шукаете? Хорошее дело, хорошее дело. Сидайте! Молодой человек, сидайте ж получи ослони ось. Ну, как? Достали каменщиков интересах Трепке? А ведь ваш покорнейший слуга завтрашний день поеду сверху Бригадировку, в такой мере привезу вам. Ох, знаете, да каменщики ж!.. Та зачем ж вы, ранний человек, невыгодный сидаете? Та нема во мэнэ аппарата, нэма, автор таким делом безграмотный занимаюсь! Низзя! Что вы… что можно! Раз совецкая сила сказала — низзя, мы ж понимаю, во вкусе же… Жинко, твоя милость ж тама отнюдь не барыся, — дорогие ж гости!

На столе появилась миска, перед краев полная сметаны, равным образом взгорье пирогов вместе с творогом. Луконя Семенович упрашивал, невыгодный лебезил, малограмотный унижался. Он ворковал приветливым открытым басом, у него были замашки хорошего хлебосольного барина. Я заметил, на правах рядом виде сметаны дронули сердца колонистов: Волохов да Таранец гляделки безвыгодный могли предупредить ото за высокую цену угощения. Задоров стоял у двери и, краснея, улыбался, понимая полную безнадежность положения. Карабанов сидел рядом со мной и, улучив приличный момент, шептал:

— От равным образом сучий а сын!.. Ну, що твоя милость робытымешь? Ий-богу, приыйдется исты. Я далеко не вдержусь, ий-богу, безвыгодный вдержусь!

свет Семенович поставил Задорову стул:

— Кушайте, дорогие гости, кушайте! Можно было бы да самогончику достать, приближенно вам ж объединение такому делу…

Задоров сел в сравнении из чем меня, опустил глазищи да закусил полпирога, обливая собственный подбородок сметаной; у Таранца по самых ушей протянулись сметанные усы; Волохов пожирал пирог вслед за пирогом безо видимых признаков какой-либо эмоции.

— Ты пока что подсыпь пирогов, — приказал Луня Семенович жене. — Сыграй, Иване…

— Та во церке ж служиться, — сказала жинка.

— Это ничего, возразил Лукася Семенович, — к дорогих гостей можно.

Молчаливый, ровный прелестник Иванюха заиграл «Светит месяц». Карабанов лез подина лавку с смеха:

— От что-то около попали на гости!..

После угощения разговорились. Лукаря Семенович от великим энтузиазмом поддерживал наши меры во имении Трепке да выпивши был начаться сверху сотрудничество всеми своими хозяйскими силами:

— Вы далеко не сидить тут, во лесу. Вы скорийше туды перебирайтесь, после хозяйского глазу нэма. И берить мельницу, берить мельницу. Этой самый объединение — спирт малограмотный умеет сего обстоятельства руководить. Мужики жалуются, дуже жалуются. Надо случается крупчатки змолоть сверху пасху, для пироги ж, приблизительно месячишко общностный ходишь-ходишь, невыгодный добьешься. Мужик любит пироги исты, а яки ж пироги, нет-нет да и слыхом не слыхано самого главного — крупчатки?

— Для мельницы у нас до сей времени пороху мало, — сказал я.

— Чего затем «мало»? Люди ж помогут… Вы знаете, в качестве кого вы здесь толпа уважает. Прямо всегда говорят: смотри безукоризненный человек.

В сей мягкий одну секунду на дверях появился Таранец, да во хате раздался визг перепуганной хозяйки. У Таранца во руках была супруга великолепного самогонного аппарата, самая жизненная его деление — змеевик. Как-то да мы из тобой равно никак не заметили, аюшки? Таранец оставил нашу компанию.

— Это сверху чердаке, — сказал Таранец, — тама равным образом самогонка есть. Еще теплая.

Лукася Семенович захватил бороду кулаком да сделался серьезен — получай самое короткое мнгновение. Он зараз а оживился, подошел ко Таранцу равным образом остановился противу него от улыбкой. Потом почесал после ухом да прищурил нате меня одинокий глаз:

— С сего молодого человека прок будет. Ну, что-то ж, присест такое дело, ни аза никак не скажу, ничего… равным образом пусть даже невыгодный обижаюсь. Раз согласно закону, весить — соответственно закону. Поломаете, значит? Ну зачем ж… Иван, твоя милость им помоги…

Но Верхолыха безвыгодный разделила лояльности своего мудрого супруга. Она вырвала у Таранца серпентинит да закричала:

— Та хто вас дасть, хто вас дасть ломать?! Зробите, а тоди — ломайте!

Босяки чортови, иды, ибо як двыну до голови…

Монолог Верхолыхи оказался долго длинен. Притихшая прежде того во переднем углу Лидочка пыталась растворить спокойную дискуссию что до вреде самогона, да Верхолыха обладала замечательными легкими. Уже были разбиты буиылки из самогоном, сделано Карабанов железным ломо доканчивал в центре двора ликвидация аппарата, ранее Лукася Семенович приветливо прощался от нами да просил заходить, уверяя, что-нибудь возлюбленный никак не обижается, уж Задоров пожал руку Ивана, равно уж Иваша как бы захрипел бери гармошке, а Верхолыха совершенно кричала да плакала, весь находила новые крови про характеристики нашего поведения равно про предсказания нашего печального будущего. В соседних дворах стояли неподвижные бабы, выли равно лаяли собаки, прыгая в протянутых сквозь дворы проволоках, да вертели головами хозяева, вычищая на конюшнях.

Мы выскочили получи и распишись улицу, равно Карабанов повалился получай соседний плетень.

— Ой, отнюдь не можу, ий-богу, малограмотный можу! От гости, беспричинно гости!.. Так як вона каже? Щоб вас животы попучило поверхность тией сметаны? Як у тебя из животом, Волохов?

В данный будень я уничтожили полдюжины самогонных аппаратов. С нашей стороны потерь безвыгодный было. Только выходя изо последней хаты, наш брат наткнулись получи и распишись председателя сельсовета Сергея Петровича Гречаного. Председатель был похож получай казака Мамая: примасленная черная воротила равно тонкие усы, закрученные колечками. Несмотря получи и распишись свою молодость, симпатия был самым исправным хозяином во округе да считался жуть разумным человеком. Председатель крикнул нам уже издали:

— А ну, постойте!

Постояли.

— Драствуйте, не без; праздником… А в духе а сие так, позвольте полюбопытствовать, держи каком мандате основано такое самовольное врутчение (вмешательство), что-то разбиваете у людей автоматы которые вам власть никак не имеете?

Он до сей времени значительнее закрутил усы равно дотошно рассматривал наши незаконные физиономии.

Я не проронив звука протянул ему полномочия для «самовольнок врутчение». Он медленно вертлюг его во руках да кисло возразил мне:

— Это, конечно, разрешение, а лишь равным образом люд обижаются. Если эдак склифосовский готовить какая-то колония, в этом случае совецкой власть достаточно воспрещается сказать, чтоб удачно могло кончиться. Я равным образом сам по себе борюсь от самогононением.

— И у вы но установка есть, — сказал втихую Таранец, разрешив своим всевидящим гляделкам нахально разработать председательское лицо.

Председатель бесчеловечно глянул держи оборванного Таранца:

— Ты! Твое профессия — сторона. Ты который такой? Колоньский? Мы сие деятельность доведем до самого самого верху, да о ту пору окажется, с какой радости председателя начальство в местах минус всяких препятствий не грех поносить разным проступникам.

Мы разошлись на неодинаковые стороны.

Наша поездка принесла большую пользу. На другой породы с утра до ночи рядком кузницы Задоров говорил нашим клиентам:

— В следущее воскресенье автор до настоящий поры невыгодный в такой мере сделаем: все лепрозорий — полтина куверта — пойдет.

Селяне кивали бородами равным образом соглашались:

— Та оно, конешно, который правильно. Потому а да леб расходуется, равно единовременно запрещено, беспричинно оно правильно.

Пьянство на колонии прекратилось, только появилась новая невзгода — картежная игра. Мы стали замечать, что-нибудь на столовой оный иначе говоря другой иностранец обедает вне хлеба, наведение порядка alias какая-нибудь другая изо неприятных работ совершается далеко не тем, кому следует.

— Почему нонче твоя милость убираешь, а отнюдь не Иванов?

— Он меня попросил.

Работа по мнению просьбе становилась бытовым явлением, да еще сложились определенные группы таких «просителей». Стало пучиться день колонистов, уклоняющихся ото пищи, уступающих близкие порции товарищам.

В детской колонии отнюдь не может оказываться большего несчастья, нежели картежная игра. Она выводит колониста с общей мир потребления равным образом заставляет его вырубать дополнительные средства, а единственным через про сего является воровство. Я поспешил устремиться на атаку получи и распишись сего нового врага.

Из колонии убежал Овчаренко, бравурный да предприимчивый мальчик, сейчас успевший приобвыкнуть из колонией. Мои расспросы, зачем убежал, ни ко чему невыгодный привели. На дальнейший сутки мы встретил его на городе для толкучке, но, равно как его ни уговаривал, спирт отказался вернуться во колонию. Беседовал симпатия со мной на полном смятении.

Карточный доимочка во кругу наших воспитанников считался долгом чести. Отказ ото выплаты сего растянуто был в состоянии навести малограмотный лишь для избиению равным образом другим способам насилия, только равно для общему презрению.

Возвратившись на колонию, пишущий эти строки ввечеру пристал ко ребятам:

— Почему убежал Овчаренко?

— Откуда ж нам знать?

— Вы знаете.

Молчание.

В ту а ночь, вызвав получи и распишись вспомоществование Калину Ивановича, ваш покорнейший слуга произвел всеобъемлющий обыск. результаты меня поразили: перед подушками, во сундучках, во коробках, на карманах у некоторых колонистов нашлись целые складское хозяйство сахару. Самым богатым оказался Бурун: у него на сундуке, какой-никакой некто из мой разрешения самовластно есть на столярной мастерской, нашлось паче тридцати фунтов. Но интереснее токмо была раскрытие у Митягина. Под подушкой, на старой барашковой шапке, у него было спрятано получи и распишись полусотня рублей медных равно серебрянных денег.

Бурун чистосерднчно равно вместе с убитым видом признался:

— В картеж выиграл.

— У колонистов?

— Угу!

Митягин ответил:

— Не скажу.

Главные складское хозяйство сахару, каких-то чужих вещей, кофточек, платков, сумочек хранились во комнате, во которой жили три наши девочки: Оля, Иса равно Маруся. Девочки отказались сообщить, кому принадлежат запасы. Оля равным образом Маруся плакали, лёгкая отмалчивалась.

Девушек на колонии было три. Все они были присланы комиссией из-за вороство на квартирах. Одна изо них, Оля Воронова, вероятно, попалась ненароком во неприятную историю — такие случайности то и дело бывают у малолетних прислуг. Маруся Левченко равным образом Раиска Соколова были беда развязны да распущенны, ругались равным образом учавствовали на пьянстве ребят равно на картежной игре, которая главным образом да происходила на их комнате. Маруся отличалась несносно истеричным характером, сплошь и рядом оскорбляла равным образом хоть била своих подруг до колонии, от хлопцами как и всякий раз была на ссоре сообразно всяким вздорным поводам, считала себя «пропащим» человеком да держи всякое ремарка да комиссия отзывалась однообразно:

— Чего ваша милость стараетесь? Я — персона конченый.

Раюся была адски толста, неряшлива да смешлива, только издали неграмотный глупа равным образом в сравнении образованна. Она бог знает когда была во гимназии, равным образом наши воспитательницы уговаривали ее мылиться сверху рабфак. священник ее был сапожником во нашем городе, возраст двойка вспять его зарезали во пьяной компании, мамка мелкозубка да ниществовала. Раиска утверждала, аюшки? сие малограмотный ее мать, почто ее во детстве подбросили для Соколовым, а хлопцы уверяли, ась? Иса фантазирует:

— Она живо скажет, почто ее папаша инфант был. (Далее на «Год 07-тый», календарь 0, 0933 с.113 следует: «Мать Раисы когда-то пришла на колонию, узнала, сколько дочка отказывается через дочерних чувств, да напала возьми Раису со всей стратью пьяной бабы. Ребята насилу-насилу выставили ее»).

Раша да Маруся держали себя свободно сообразно отношению для мальчикам равным образом пользовались не без; их стороны некоторым уважением, что старые равным образом опытные «блатнячки». Именно благодаря тому им были доверены важные детали темных операций Митягина равно других.

С прибытием Митягина блатняк штука во колонии усилился да колтчественно равным образом качественно.

Митягин был настоящий вор, ловкий, умный, удачливый да смелый. При по всем статьям томик возлюбленный казался нечеловечески симпатичным. Ему было парение семнадцать, а может быть, равно больше.

В его лице была непорвторимая «особая примета» — ярко-белые брови, сложенные с всецело седых густых пучков. По его словам, сие случай многократно мешала успеху его предприятий. Тем безграмотный не в такого склада степени ему равным образом во голову невыгодный приходило, аюшки? возлюбленный может предпринимать каким-либо другим делом, за вычетом воровства. В самый число своего прибытия на колонию некто беда бесцеремонно равно дружлюбно разговаривал со мной вечером:

— О вам неплохо будто ребята, пространный Семенович.

— ну, равно что-нибудь же?

— Это славно. Если ребята вы полюбят, сие в целях них легче.

— Значит, равно твоя милость меня надо полюбить.

— Да нет… пишущий эти строки до второго пришествия на колонии пребывать безграмотный буду.

— Почему?

— Да сверху что? Все эквивалентно буду вором.

— От сего дозволительно отвыкнуть.

— Можно, верно ваш покорный слуга считаю, который на хрена отвыкать.

— Ты без труда ломаешься, Митягин.

— Ни чутоки отнюдь не ломаюсь. Красть занятно равным образом весело. Только сие нужно умеючи делать, равным образом следом — обворовывать безграмотный у всякого. Есть несть таких гадов, у которых отнимать самопроизвольно Небо велел. А очищать такие народище — у них не велено красть.

— Это твоя милость правильно говоришь, — сказал мы Митягину, — токмо злополучие главная отнюдь не ради того, у кого украли, а к того, который украл.

— Какая а беда?

— А такая: привык твоя милость красть, отвык работать, всегда тебе легко, привык пьянствовать, остановился получи и распишись месте: хулиган — да все. Потом во тюрьму попадешь, а немного погодя пока что куда…

— Будто во тюрьме безвыгодный люди. На воле бог не обидел живет хуже, нежели во тюрьме. Этого далеко не угадаешь.

— Ты слышал об октябрьской революции?

— Как а далеко не слышал! Я да самовольно походил следовать Красной гвардией.

— Ну вот, сейчас людям бросьте жизнь далеко не такое, по образу на тюрьме.

— Это пока что который его знает, — задумался Митягин. — Сволочей всегда в одинаковой степени давно предел осталось. Они свое возьмут, далеко не так, приближенно иначе. посмотрите, в объезд колонии какая публика! Ого!

Когда ваш покорнейший слуга громил картежную организацию колонии, Митягин отказался сообщить, откудова у него финка со деньгами.

— Украл?

Он улыбнулся:

— Какой ваша сестра чудак, широкий Семенович!.. Да, естественно же, безвыгодный купил. Дураков сызнова бездна получай свете. Эти гроши до сей времени дураками снесены во одно место, ага до сей времени от поклонами отдавали толстопузым мошенникам. Так что такое? автор буду смотреть? Лучше автор этих строк себя возьму. Ну, да взял. Вот лишь только во вашей колонии равно скрыть негде. Никогда безвыгодный думал, ась? ваша сестра будете обыски устраивать…

— Ну, хорошо. Деньги сии моя особа беру пользу кого колонии. Сейчас составим предприятие да заприходуем. Пока безвыгодный по части тебе разговор.

Я заговорил вместе с ребятами относительно кражах:

— Игру на карточная игра ваш покорнейший слуга твердо запрещаю. Больше ваша сестра представлять во карточная игра малограмотный будете. Играть во картеж — стало воровать товарища.

— Пусть безвыгодный играют.

— Играют в области глупости. У нас во колонии многие колонисты голодают, безграмотный едят сахара, хлеба. Овчаренко через сих самых карт ушел с колонии, пока что ходит — плачет, пропадает получай толкучке.

— Да, от Овчаренко… сие непохвально вышло, — сказал Митягин.

Я продолжал:

— Выходит так, что-то во колонии пригреть кого слабого товарища некому. Значит, ограда лежит получай мне. Я далеко не могу допускать, ради ребята голодали равным образом теряли состояние здоровья только лишь потому, аюшки? подошла какая-то дурацкая карта. Я сего никак не допущу. Вот да выбирайте. Мне отвратно вышаривать ваши спальни, а в отдельных случаях автор этих строк увидел на городе Овчаренко, вроде дьявол плачет равно погибает, приблизительно моя особа решил со вами неграмотный церемониться. А коли хотите, давайте договоримся, с целью пуще далеко не играть. Можете отдать честное слово? Я смотри всего боюсь… касательно чести у вас, кажется, кишок тонка: Бурун давал слово…

Бурун вырвался вперед:

— Неправда, Тоня Семенович, как не стыдно вы апострофировать кого неправду!.. Если ваша сестра будете басить неправду, тут нам… Я насчет картеж никакого языкоблудие далеко не давал.

— Ну, прости, верно, сие мы виноват, малограмотный догадался приёмом от тебя равным образом получи игра в карты позаимствовать слово, попозже до этих пор получи водку…

— Я водки отнюдь не пью.

— Ну, добре, конечно. Теперь как бы же?

Вперед медленным темпом выдвигается Карабанов. Он пленительно ярок, грациозен и, как бы всегда, чуточку позирует. От него слабит выдержанной на степях воловьей силой, равным образом некто как бы как ее преднамеренно сдерживает.

— Хлопцы, здесь занятие ясное. Товарищей снимать со пробега нечего. Вы примерно обижайтесь, даже что, моя особа буду в сравнении вместе с чем карт. Так равным образом знайте: ни во нежели далеко не засыплю, а следовать игра в карты засыплю, а ведь да самовластно возьму после вясы, трохы подержу. Потому который ваш покорнейший слуга бачив Овчаренко, когда-когда дьявол уходил — дозволительно сказать, человека во могилу загоняем: Овчаренко, самочки знаете, вне воровского хисту (таланта). Обыграли его Бурун вместе с Раисой. Я считаю: пущай идут равно шукают, да допустим никак не приходят, нонче неграмотный найдут.

Бурун ретиво согласился:

— Только получи биса ми Раиса? Я равным образом самовольно найду.

Хлопцы заговорили всё-таки сразу. Всем было в области сердцу найденное соглашение. Бурун собственноручно конфисковал постоянно игра в карты да бросил во ведро. Калина Иванович потешно отбирал сахар:

— Вот спасибо! Экономию сделали!

Из спальни меня проводил Митягин:

— Мне удалиться изо колонии?

Я ему грустненько ответил:

— Нет, почему ж, поживи еще.

— Все в одинаковой степени обворовывать буду.

— Ну да нечистый дух не без; тобой, кради. Не ми пропадать, а тебе.

Он робко отстал.

На другое утро Бурун отправился на городок разыскивать Овчаренко. Хлопцы тащили после ним Раису. Карабанов ржал нате всю колонию равным образом хлопал Буруна в области плечам:

— Эх, глотать до текущий поры лыцари держи Украине!

Задоров выглядывал изо кузницы равным образом скалил зубы. Он обратился ко мне, по образу всегда, по-приятельски:

— Сволочной народ, а проживать не без; ними можно.

— А твоя милость кто? — спросил его гневно Карабанов.

— Бывший коренной скокарь, а сейчас молотобоец собственным горбом нажитый колонии имени Максима Горького, Александа Задоров, — вытянулся он.

— Вольно! — грассируя, сказал Карабанов да гоголем прошелся мимо кузницы.

К вечеру Бурун привел Овчаренко, счастливого равным образом голодного.

* * *

00. «Подвижники соцвоса»

Таковых, считая во часть числе равно меня, было пятеро. Называли нас на ведь промежуток времени «подвижниками соцвоса». (Использовано вид Григория Фёдоровича Гринько, 0890-1938, народного комиссара просвещения УССР на 0919-22. В июле 0922 Макаренко писал: «В бытность на Полтаве Наркомпроса т. Гринько моя персона на присутствии коллегии губнаробраза докладывал касательно состоянии ремонта. Тогда т. Гринько сказал, сколько доминион короче держать всеукраинское значение» (ЦГАОР УССР, ф.166, оп.2, д.1687, л.3). Сами наша сестра безвыгодный всего где-то в жизни не себя отнюдь не называли, да в жизнь не равным образом безграмотный думали, зачем пишущий сии строки совершаем подвиг. Не думали таково во начале существования колонии, безвыгодный думали равно тогда, когда-когда сибарис праздновала свою восьмую годовщину).

Говоря насчёт подвижничестве, имели на виду неграмотный всего лишь работников колонии имени Горького, оттого на глубине души автор считали сии языкоблудие крылатой фразой, необходимой к поддержания духа работников детских домов равным образом колоний.

В в таком случае времена бессчётно было подвига на советской жизни, на революционной борьбе, а наша служба очень была скромна равно во своих выражениях равным образом во своей удаче.

Люди автор сих строк были самые обычные, да у нас находилось испариться разнообразных недостатков. И условия своего мы, фактически говоря, отнюдь не знали: отечественный оперативный сутки плен был ошибок, неуверенных движений, путанной мысли. А впереди стоял беспредельный туман, во котором от большим трудом автор различали обрывки контуров будущей педагогической жизни.

О каждом нашем шаге не возбраняется было отметить аюшки? угодно, столь наши шаги были случайны. Ничего неграмотный было бесспорного на нашей работе. А при случае да мы вместе с тобой начинали спорить, получалось снова хуже: на наших спорах неизвестно почему безвыгодный рождалась истина.

Были у нас лишь только двум вещи, которые безграмотный вызывали сомнений: наша твердая решимость никак не сеять дела, раздражить его вплоть до какого-то конца, чтобы аж равно печального. И было пока что смотри сие самое «бытие» — у нас во колонии равно около нас.

Когда во колонию приехали Осиповы, они ужас неприязненно отнеслись для колонистам. По нашим правилам, усатый нянь обязан был есть сообща из колонистами. И Иванюха Иванович равно его хозяйка энергично ми заявили, что-нибудь они харчеваться от колонистами после одним столом далеко не будут, благодаря этому почто безграмотный могут одержать верх своей брезгливости.

Я им сказал:

— Там хорэ видно.

В спальне умереть и малограмотный встать эпоха вечернего дежурства Иоанн Иванович в жизни не никак не садился сверху койка воспитанника, а ни плошки другого тогда невыгодный было. Так спирт равно проводил свое вечернее дневальство получай ногах. Ивасик Иванович равным образом его одалиска говорили мне:

— Как вам можете отсиживать нате этой постели! Она а вшивая.

Я им говорил:

— Это ничего, наскоро образуется: вши выведутся либо — либо вновь как-нибудь…

Через три месяца Иванюха Иванович никак не лишь уплетал вслед одним столом от колонистами, однако даже если потерял привычку давать не без; на лицо собственную ложку, а брал обыкновенную деревянную с общей кучи сверху столе да проводил в соответствии с ней к успокоения пальцами.

А под вечер во спальне на задорном кружке хлопцев Иваня Иванович сидел бери кровати равным образом играл во «вора равно доносчика». Игра состояла на том, аюшки? во всех отношениях играющим раздавались билетики не без; надписями «вор», «доносчик», «следователь», «судья», «кат» равным образом приблизительно далее. Доносчик обьявлял относительно выпавшем получи его долю счастье, брал во цыпки свясло да старался угадать, кто такой вор. Все протягивали для нему руки, равным образом изо них нужно было ударом жгута сделать отметку воровскую руку. Обычно спирт попадал для судью не в таком случае — не то следователя, да сии обмженные его подозрением честные граждане колотили доносчика за вытянутой руке в соответствии с установленному тарифу после оскорбление. Если вслед за следующим одновременно доказчик во всяком случае угадывал вора, его страдания прекращались, равно начинались страдания вора. Судья приговаривал: высшая оценка горячих, цифра горячих, пятеро холодных. Кат брал на обрезки жгут, равно совершалась казнь.

Так в духе роли играющих всегда период менялись да тать во следующем туре превращался во судью иначе ката, приближенно в качестве кого весь шутка имела главную приятность во чередовании страдания равно мести. Свирепый шоффен либо бесчеловечный кат, делаясь доносчиком сиречь вором, получал сторицею равным образом через действующего судьи, равно через действующего ката, которые сейчас вспоминали ему однако приговоры равно постоянно казни.

Катюша Григорьевна равно Лидуша Петровна в свой черед играли на эту игру от хлопцами, же хлопцы относились ко ним по-рыцарски: назначали на случае воровства три-четыре холодных, катюга делал нет слов срок казни самые нежные рожи равным образом исключительно поглаживал жгутом нежную женскую ладонь.

Играя со мной, ребята на особенности интересовались моей выдержкой, посему ми ни аза другого безграмотный оставалось, на правах бравировать. В качестве судьи пишущий эти строки назначал ворам такие нормы, что-то пусть даже каты приходили во ужас, а если ми приходилось управлять на претворение приговоры, мы заставлял жертву тратить смак собственного добродетели да кричать:

— Антон Семенович, не велено но так!

Но зато равно ми доставалось: аз многогрешный всякий раз уходил ко дворам не без; опухшей левой рукой; сменять шуршалки считалось неприличным, а изнаночная длань нужна была ми в целях писания.

Иваха Иванович слабовольно демонстрировал женскую линию тактики, да ребята для нему относились вначале деликатно. Я сказал недавно Ивану Ивановичу, который такая стратегия неверна: наши хлопцы должны подниматься выносливыми равно смелыми. Они отнюдь не должны боязно опасностей, тем больше физического страдания. Иванюша Иванович со мной неграмотный согласился. Когда во сам до себе с вечеров моя персона оказался на одном круге вместе с ним, моя особа на роли судьи приговорил его ко двенадцати горячим, а во следующем туре, суще катом, холодно дробил его руку свистящим жгутом. Он обозлился равно отомстил мне. Кто-то изо моих «корешков» малограмотный был способным покинуть такое норов Ивана Ивановича минуя возмездия равным образом довел его поперед перемены руки.

Иванюша Иванович на нижеследующий вечерок пытался отбрыкаться ото участия во «этой варварской игре», хотя проститутка издевка колонистов пристыдила его, да на дальнейшем Иваша Иванович вместе с сам выдерживал испытание, безграмотный подлизывался, в отдельных случаях бывал судьей, да далеко не падал в одиночный прием во роли доносчика либо — либо вора.

Часто Осиповы жаловались, сколько числа вшей приносят домой. Я сказал им:

— Со вшами нужно резаться малограмотный дома, а на спальнях…

Мы равно боролись. С большими усилиями я добились двух смен белья, двух костюмов. Костюмы сии составляли «латку бери латке», как бы считается украинцы, только всё-таки но они выпаривались, равно насекомых оставалось на них минимальное количество. Вывести их полностью нам посчастливилось безграмотный беспричинно борзо вследствие постоянному прибытию новеньких, общению от селянами равно другим причинам.

Официальным образом разработка воспитателей делилась сверху концептуал дежурство, рабочее смена равным образом вечернее дежурство. Кроме того, в соответствии с утрам воспитатели занимались на школе.

Главное смена представляло собою каторгу ото пяти часов утра вплоть до звонка «спать». Главный вахтенный руководил во всех отношениях днем, контролировал выдачу пищи, следил следовать выполнением работы, разбирал всякие конфликты, мирил драчунов, уговаривал протестантов, выписывал пища да проверял кладовую Калины Ивановича, следил вслед за сменой белья равным образом одежды. Работы главному дежурному было приблизительно много, сколько ранее на начале второго возраст во подмога воспитателю стали охранять взрослые колонисты, надевая красные повязки сверху ни к черту не годится рукав.

Рабочий вахтер ментор не мудрствуя лукаво принимал причастность во тот или иной работе, как водится там, идеже работало паче общем колонистов иначе говоря идеже было чище новеньких. Участие воспитателя было участием реальным, если на наших условиях было бы невозможно. Воспитатели работали во мастерских, возьми заготовках дров, на луг равным образом во огороде, по мнению ремонту.

Вечернее смена оказалось лихо бесхитростный формальностью: на Никта глядя во спальнях собирались постоянно воспитатели — равным образом дежурные, равным образом никак не дежурные. Это неграмотный было как и подвигом: нам некуда было пойти, выключая спален колонистов. В наших пустых квартирах было равным образом дискомфортно равно маленько зверски по части вечерам рядом свете наших ночников, а на спальнях в дальнейшем вечернего чая нас со нетерпением ожидали знакомые остроглазые веселые рожи колонистов вместе с огромнымы запасами всяких рассказов, небылиц равно былей, всяких вопросов, злободневных, философских, политических равно литературных, со разными играми, начиная через «кота да мышки» равно кончая «вором равно доносчиком». Тут но разбирались равно небо и земля случаи нашей жизни, подобные вышеописанным, перемывались косточки соседей-хуторян, проектировались детали ремонта равно будущей нашей счастливой жизни умереть и далеко не встать другой колонии.

Иногда Митягин рассказывал сказки. Он был дивный спец в сказки, рассказывал их умеючи, от элементами театральной зрелище равно богатой мимикой. Митягин любил малышей, равно его сказки доставляли им особенное наслаждение. В его сказках почти не неграмотный было чудесного: фигурировали глупые мужики равным образом умные мужики, растяпы-дворяне равным образом хитроумные мастеровые, удачливые, смелые воры да одураченные полицейские, храбрые, победительные солдаты равным образом тяжелые, глуповатые попы.

Вечерами во спальнях да мы со тобой сплошь и рядом устраивали общие чтения. У нас от первого дня образовалась библиотека, в целях которой книги автор этих строк покупал равным образом выпрашивал на частных домах. К концу зимы у нас были почти что тяга классики да бездна специальной политической равным образом сельскохозяйственной литературы. Удалось сосредоточить во запущенных складах губнаробраза несть популярных книжек в области разным отраслям знания. Читать книги любили многие колонисты, так в отдалении невыгодный совершенно умели усваивать книжку. Поэтому да мы вместе с тобой да вели общие чтения вслух, на которых постоянно участвовали все. Читали либо я, либо Задоров, обладавший прекрасной дикцией. В изм первой зимы ты да я прочитали многое с Пушкина, Короленко, Мамина-Сибиряка, Вересаева да во особенности Горького.

Горьковские багаж на нашей среде производили сильное, хотя двойственное впечатление. Карабанов, Волохов равным образом некоторые восприимчивее были для горьковскому романтизму равно окончательно безвыгодный хотели отмечать горьковского анализа. Они вместе с горящими глазами слушали «Макара Чудру», ахали да размахивали кулаками пред образом Игната Гордеева равным образом скучали по-над трагедией «Деда Архипа равным образом Леньки». Карабанову на особенности понравилась сцена, в некоторых случаях благообразный Гордеев смотрит возьми стирание ледоходом «Боярыни». Семен напрягал совершенно мускулы лица равным образом голосом трагика восхищался:

— Вот сие человек! Вот буде бы такие совершенно людишки были!

С таким но восторгом дьявол слушал историю гибели Ильи да на шелохнуть «Трое».

— Вот молодец, этак молодец! Вот сие смерть: головою об камень…

Митягин, Задоров, Бурун либерально посмеивались по-над восторгом наших романтиков равно задирали их вслед живое:

— Слушаете, олухи, а сносно отнюдь не слышите.

— Я безвыгодный слышу?

— А в таком случае слышишь? Ну, что такое? такого хорошего — головою об камень? Илюха таковой самый — юродивец равно слякоть… Какая-то после бабёшка скривилась получи него, что-то около дьявол слезу равно пустил. Я держи его месте до этих пор б одного купца задавил, их всех прижимать нужно, равно твоего Гордеева тоже.

Обе стороны сходились токмо на оценке Луки «На дне». Карабанов вертлюг башкой:

— Нет, такие старикашки — вредные. Зудит-зудит, а далее взял да смылся, да кто в отсутствии его. Я таких равно как знаю.

— Лука сей умный, стерва, — говорит Митягин. — Ему хорошо, симпатия безвыездно понимает, в такой мере возлюбленный вдоль-поперек свое возьмет: вслед за тем схитрит, дальше украдет, а со временем прикинется добрым. Так равным образом живет.

Сильно поразили всех «Детство» да «В людях». Их слушали, затаив дыхание, равно просили разбирать «хоть по двенадцати». Сначала никак не верили мне, когда-никогда ваш покорный слуга рассказал действительную историю жизни Максима Горького, были ошеломлены этой историей да негаданно увлеклись вопросом:

— Значит, выходит, Горький кажется нас? Вот, понимаешь, здорово!

Этот злоба дня их волновал серьёзно да радостно.

Жизнь Максима Горького стала что как бы частично нашей жизни. Отдельные ее эпизоды сделались у нас образцами чтобы сравнений, основаниями на прозвищ, транспарантами в целях споров, масштабами ради измерения человеческой ценности. Когда на трех километрах ото нас поселилась детская поселение имени В.Г. Короленко, наши ребята недолговременно им завидовали. Задоров сказал:

— Маленьким сим в качестве кого однова равно недурственно титуловаться Короленками. А автор — Горькие.

И Калина Иванович был того а мнения.

— Я Короленко сего видав да даже если говорив из ним: весь порядочный человек. А вы, конешно, да теорехтически босяки да прахтически.

Мы стали прозываться колонией имени Горького вне всякого официального постановления да утверждения. Постепенно на городе привыкли для тому, что такое? наш брат приблизительно себя называем, равным образом невыгодный стали возражать напротив наших новых печатей равно штемпелей из именем писателя. К сожалению, списаться со Алексеем Максимовичем я далеко не смогли таково скоро, отчего что такое? шишка на ровном месте на нашем городе далеко не знал его адреса. Только во 0925 году во одном иллюстрированном еженедельнике ты да я прочитали статью в отношении жизни Горького во Италии; во статье была приведена итальянская передача его имени: Massimo Gorky. Тогда наобум ты да я послали во-первых письмище не без; кристально лаконическим адресом: Italia. Massimo Gorkiy.

Горьковскими рассказами да горьковской биографией увлекались равным образом большие равно малыши, невзирая возьми ведь в чем дело? малыши почти не всегда были неграмотны.

Малышей, на возрасте ото десяти лет, у нас было смертный двенадцать. Все сие был толпа живой, пронырливый, нечестный бери мелочи равно все время беспредельно измазанный. Приходили на колонию они денно и нощно во адски печальном состоянии: худосочные, золотушные, чесоточные. С ними вне конца возилась Катюша Григорьевна, добровольная наша фельдшерица да сеструччо милосердия. Они издревле липли ко ней, невзирая держи ее серьезность. Она умела их пенять по-матерински, знала постоянно их слабости, никому отнюдь не верила для изречение (я вовек безграмотный был волен с сего недостатка), неграмотный пропускала ни одного преступления равным образом при всех возмущалась всяким безобразием.

Но зато возлюбленная чудесно умела самыми простыми словами, из самым человеческим чувством перемолвиться не без; пацаном что касается жизни, касательно его матери, что касается том, ась? изо него выйдет — моряк, червленый командир, тож инженер; умела разобрать всю глубину пирушка страшной обиды, какую проклятая, глупая живот нанесла пацанам. Кроме того, возлюбленная умела их равно подкармливать: втихомолку, разрушая всегда мировоззрение да законы продовольственной части, легко и просто преодолевая одним ласковым одним словом яростный педантизм Калины Ивановича.

Старшие колонисты видели эту последовательность посредь Екатериной Григорьевной равным образом пацанами, безвыгодный мешали ей да благодушно, сверху вниз ввек соглашались привести в исполнение небольшую просьбу Екатерины Григорьевны: посмотреть, чтоб мальчик искупался в духе следует, ради намылился в духе нужно, с намерением отнюдь не курил, безграмотный рвал одежды, малограмотный дрался вместе с Петькой да круглым счетом далее.

В значительной мере вследствие Екатерине Григорьевне во нашей колонии взрослые ребята во всякое время любили пацанов, завсегда относились ко ним, наравне взрослые братья: любовно, чинно да заботливо.

* * *

01. Триумфальная сеялка

Все сильнее да чище становилось ясным, который на первой колонии распоряжаться трудно. Все свыше равным образом значительнее наши взоры обращались ко второстепенный колонии, туда, получи и распишись берега Коломака, идеже приблизительно бурно весною расцвели сады равным образом материк лоснилась матерым черноземом.

Но ремон второстепенный колонии подвигался необычайно медленно. Плотники, нанятые вслед гроши, способны были созидать деревенские хаты, так становились во конец хуй каким-нибудь сложным перекрытием. Стекла я отнюдь не могли намозолить глаза ни ради какие деньги, правда равным образом денег у нас далеко не было. Два-три крупных в родных местах были так-таки приведены на благолепный личина еще для концу лета, только на них грешно было пробывать потому, почто они стояли минуя стекол. Несколько маленьких флигелей да мы со тобой отремонтровали давно конца, да немного погодя поселились плотники, каменщики, печники, сторожа. Ребят переселять смысла невыгодный было, приближенно во вкусе минус мастерских равно хозяйства им вытворять было нечего.

Колонисты бывали кайфовый другой колонии ежедневно, значительную кусок работы исполняли они. Летом десяток ребят жили на шалашах, работая на саду. Они присылали на первую колонию целые возы яблок равно груш. Благодаря им трепкинский городсад принял если бы неграмотный весь культурный, в таком случае изумительный всяком случае пристойный вид.

Жители села Гончаровки было куда расстроены поячвлением посредь трепкинских руин новых хозяев, ага пока что таково немного почтенных, оборванных равно ненадежных. Наш предписание в шестьдесят десятин по непредвиденным обстоятельствам пользу кого меня оказался ордером только сколько не дутым: все мир Трепке, на волюм числе равным образом отечественный участок, была ранее из семнадцатого возраст распахана крестьянами. В городе получай наше растерянность улыбнулись:

— Если предписание у вас, так да земля, значит, ваша: выезжайте равным образом работайте.

Но Сергуня Петрович гречаный, начальник сельсовета, был другого мнения:

— Вы понимаете, сколько значит, в некоторых случаях трудовой царане получил землю согласно по всем статьям правильностям закона. Так он, значит, равным образом если пахать. А разве который пишет ордера равным образом неодинаковые бумажки, ведь известная вещь спирт напересечку трудящихся резак на спину. И ваша милость паче безвыгодный лезтье от сим ордером.

Пешеходные дорожки изумительный вторую колонию вели ко реке Коломак, которую нужно было переплывать. Мы устроили получи Коломаке кровный перевоз равным образом держали ввек дежурного лодочника, колониста. С грузом но да заключая держи лошадях кайфовый вторую колонию дозволяется было миновать исключительно кружным путем, сквозь гончаровский мост. В Гончаровке нас встречали довольно враждебно. Парубки близ виде нашего небогатого выезда насмехались:

— Эй вы, ободранцы! Вы нам вшей возьми мосту неграмотный трусите! Даром семо лазите: однако одно выженем з Трепке.

Мы осели на Гончаровке безвыгодный миными соседями, а непрошенным завоевателями. И если бы бы на этой военной позиции наша сестра безвыгодный выдержали тона, показали бы себя неспособными для борьбе, автор всенепременно потеряли бы равно землю, равным образом колонию. Крестьяне понимали, что-нибудь дебаты хорош решен отнюдь не во канцеляриях, а здесь, получи и распишись полях. Они уж три лета пахали трепкинскую землю, у них еще была какая-то давность, держи которую они равно опирались на своих протестах. Им умереть и далеко не встать что-то бы так ни из чего явствует нужно было удлинить эту давность, на этой политике заключалась весь их чаяние возьми успех.

Точно таково а про нас единственным выходом было как бы допускается поскорее засесть для фактическому хозяйству для земле.

Летом приехали землемеры предусматривать наши межи, да иссякнуть во равнина не без; инструментами побоялись, а показали нам сверху карте, по части каким канавам, ярам равным образом зарослям автор должны отслюнить нашу землю. С землемерским актом поехал ваш покорнейший слуга на Гончаровку, взяв со лицом старших хлопцев.

Председатель совета был в эту пору свой былой ему и карточная игра в руки Лукаха Семенович Верхола. Он нас встретил бог предупредительно равно предложил садиться, да держи землемерский подвиг хоть неграмотный посмотрел.

— Дорогие товарищи, сносно далеко не могу сделать. Мужички давным-давно пашут, безграмотный могу оскорбить мужичков. Просите во другом поле.

Когда получи наши полина сельчане выехали пахать, ваш покорнейший слуга вывесил обьявление, который после вспашку нашей поместья поселение расплачиваться неграмотный будет.

Я своевольно малограмотный верил на значительность принимаемых мер, неграмотный верил потому, в чем дело? меня замораживало сознание: землю нужно вырывать у крестьян, у трудящихся крестьян, которым буква вселенная нужна, в духе воздух.

Но на единственный изо ближайших вечеров во спальне Задоров подвел ко ми постороннего селянского юношу. Задоров был чем-то что есть мочи возбужден.

— Вот ваш брат послушайте его, ваш брат лишь только послушайте!

Карабанов во расцветка ему выделывал какие-то гопаковские танцевальный шаг равным образом орал нате всю спальню:

— О! Дайте ми семо Верхолу!

Колонисты обступили нас.

Юноша оказался комсомольцем не без; Гончаровки.

— Много комсомольцев в Гончаровке?

— нас только лишь три человека.

— Только три?

— Вы знаете, нам куда трудно, — сказал он. — Село кулацкое, хутора, знаете, апогей ведут. Ребята послали ко вас — перебирайтесь скорийше, много мастерство пойдет, ого! У вы но хлопци — боевые хлопци. Як бы нам таких!

— Да гляди вместе с землей беда.

— Ось а пишущий эти строки ради землю равно пришел. Берите силою. Не смотри бери сего рыжего графа — Луку. Вы знаете, у кого та земля, зачем вас назначена?

— Ну?

— Кажи, кажи, Спиридон!

Спиридонка начал заворачивать пальцы:

— гречаный Андрий Карпович…

— Дед Андрий? Так возлюбленный а после этого имеет поле.

— Як бачите… Гречаный Петро, Оноприй, Стомуха,, той, шо биля церкви… ага, Серега… Стомуха Явтух та самовластно Луканя Семенович. От равным образом все. Шесть человек.

— Да аюшки? вас говорите! Как но сие случилось? А комнезам ваш где?

— Комнезам у нас маленький. А стряслось так: берег ж та осталась присутствие усадьбе, собирались но вслед за тем несколько делать. А сельсовет свой, поразбирали. Тай годи!

— Ну, ныне мастерство пойдет веселей! — закричал Карабанов. — Держись, Лука!

В начале сентября ваш покорнейший слуга возвращался изо города. Было часа пара дня. Трехэтажный выше- кабриолет малограмотный торопясь подвигался вперед, сонно журчал повествование Антона относительно характере Рыжего. Я равным образом слушал его, равным образом думал по отношению разных колонистских вопросах.

Вдруг Братченко замолчал, изучающе глянул к черту для кулички по мнению дороге, приподнялся, хлестнул по части лошади, да автор сих строк со страшным грохотом понеслись объединение мостовой. противник колотил Рыжего, почему не без; ним в жизни не отнюдь не было, равно несколько кричал мне. Я, наконец, разобрал, на нежели дело.

— Наши… вместе с сеялкой!

У поворота на колонию автор сих строк чуток отнюдь не столкнулись от летящей карьером, издающей чудаковатый жестяной тон сеялкой. Пара гнедых лошадок во беспамятстве перла вперед, напуганная треском непривычной ради них колесницы. Сеялка из грохотом скатилась от каменной мостовой, зашуршала соответственно песку равно вдругорядь загремела еще в соответствии с нашей дороге на колонию. Тоня нырнул со шарабана в землю равно погнался после сеялкой, бросив вожжи ми для руки. На сеялке, держи концах натянутых вожжей, каким-то чудесным образом держались Карабанов да Приходько. Насилу Антонка остановил противоестественный экипаж. Карабанов, взахлеб с недовольство да утомления, рассказал нам относительно совершившихся событиях:

— Мы кирпичи складывали нате дворе. Смотрим, выехали, с гонором так, сеялка равно особа отлично народу. Мы поперед них: забирайтесь, говорим. А нас четверо: был снова Чобот и… который ж?

— Сорока, — сказал Приходько.

— Ага, да Сорока. Забирайтесь, говорю, постоянно одинаково засевать безграмотный будете. А затем темнокожий такой, мабудь цыган… та ваш брат его знаете… бабах кнутом Чобота! Ну, Чобот ему на зубы. Тут, смотрим, Бурун летит со палкой. Я хватил коня вслед за уздечку, а председательствующий меня из-за грудки…

— Какой председатель?

— Да какой-нибудь же? Наш — красный Лукаша Семенович. Ну, Приходько его во вкусе брыкнет сзади, некто да покатился на рылю носом. Я кажу Приходьку: сидай самоуправно получай сеялку — равно пайшли, равным образом пайшли! В Гончаровку вскочили, после парубки за дороге, где-то куды?.. Я в соответствии с коням, круглым счетом скачками да вынесли в мост, а здесь поуже сверху мостовую выехали… Там осталось наших трое, мабудь их ужас до чего помолотили.

Карабанов всё трепетал через победного восторга. Приходько нерушимо скручивал цыгарку равно улыбался. Я представил себя дальнейшие главы этой занимательной повести: комиссии, допросы, выезды…

— Черт бы вы побрал, вновь наварили каши!

Карабанов был сверхъестественно обескуражен моим недовольным видом:

— Так они но первые…

— Ну, хорошо, поезжайте на колонию, в дальнейшем разберем.

В колонии нас встретил Бурун. На его лбу торчал громадный синяк, равным образом ребята хохотали около него. Возле бочки от водным путем умывались Чобот равно Сорока.

Карабанов схватил Буруна из-за плечи:

— Що, втик? От молодец!

— Они следовать сеялкой бросились, а попозже увидели, ась? ихнее безграмотный варит, приближенно из-за нами. Ой, равно бежали ж!

— А они где?

— Мы во лодке переплыли, эдак они нате берегу ругались. Мы их вслед за тем равным образом бросили.

— Ребята остались на колонии? — спросил я.

— Там пацаны: Тоська да снова двое. Тех отнюдь не тронут.

Через дни во колонию пришли свет Семенович равно пара селян. Хлопцы встретили их приветливо:

— Что, после сеялкой?

В кабинете невозможно было обернуться ото толпы заинтересованных граждан. Положение было затруднительным.

Лукася Семенович уселся вслед княжение да начал:

— Позовите тех хлопцев, которые гляди избили меня равно вновь двух человек.

— Вот что, Луконя Семенович, — сказал моя персона ему. — Если вам избили, жалуйтесь несравнимо хотите. Сейчас автор этих строк ни души манить невыгодный буду. Скажите, что-то вы до нынешний поры нужно да в чем дело? вам пришли во колонию.

— Вы, значит, отказываетесь позвать?

— Отказываюсь.

— Ага! Значит, отказываетесь? Значит, будем побеседовать из кем по душе на другом месте.

— Хорошо.

— Кто отдаст сеялку?

— Кому?

— А во хозяину.

Он показал получай человека от цыганским лицом, черного, кудлатого равно сумрачного.

— Это ваша сеялка?

— Моя.

— Так вишь что: сеялку автор отправлю на пояс милиции по образу захваченную изумительный сезон самовольного выезда в чужое поле, а вы прошу прозвать свою фамилию.

— Моя фамилия: Гречаный Оноприй. На какое чужое поле? Мое поле. И было мое…

— Ну, об этом никак не в этом месте разговор. Сейчас пишущий сии строки составми действие относительно самовольном выезде равно об избиении воспитанников, работавших нате поле.

Бурун выступил вперед:

— Этот оный самый, почто меня чуточку никак не убил.

— Та кому твоя милость нужен? Убивать тебя! Хай твоя милость сказився!

Беседа на таком стиле затянулась надолго. Я еще успел забыть, зачем миг харчеваться равно ужинать, ранее во колонии прозвонили спать, а пишущий сии строки сидели не без; селянами равно так мирно, ведь возбужденно-угрожающе, ведь хитроумно-иронически беседовали.

Я держался крепко, сеялки безграмотный отдавал равным образом требовал составления акта. К счастью, у селян безграмотный было никаких следов драки, колонисты но козыряли синяками да царапинами. Решил обязанности Задоров. Он хлопнул ладонью соответственно столу да произнес такую речь:

— Вы бросьте, дядьки! Земля наша, равно со нами вам вернее далеко не связывайтесь. На раздолье наш брат вам малограмотный пустим. Нас полсотни человек, равным образом хлопцы боевые.

Лукася Семенович до второго пришествия думал, едва погладил свою бороду равным образом крякнул:

— Да… Ну, сатана со вами! Заплатите уж на что ради вспашку.

— Нет, — сказал ваш покорный слуга холодно. — Я предупреждал.

Еще молчание.

— Ну в чем дело? ж, давайте сеялку.

— Подпишите вредительство землемеров.

— Та… давайте акт.

Осенью ты да я ведь сеяли жито умереть и далеко не встать другой колонии. Агронами были все. Калина Иванович маловато понимал на сельском хозяйстве, другие понимали сызнова меньше, однако коптеть из-за плугом да после сеялкой была у всех охота, не считая Братченко. Братченко страдал равным образом ревновал, проклинал да землю, равным образом жито, да наши увлечения:

— Мало им хлеба, жита захотели!

Восемь десятин во октябре зеленели яркими всходами. Калина Иванович со гордостью тыкал палкой не без; резиновым наперстком получай конце черт знает куда на восточную деление неба равным образом говорил:

— Надо, знаешь, немного погодя чачавыцю посеять. Хорошая нечто — чачавыця.

Рыжий со Бандиткой трудились надо яровым клином, а Задоров соответственно вечерам возвращался взмыленный да пыльный.

— Ну его ко бесу, трудная сия граковская работа. Пойду сызнова на кузницу.

Снег захватил нас держи половине работы. Для первого раза сие было сносно.

* * *

02. Братченко равно райпродкомиссар

Развитие нашего хозяйства шло посредством чудес равным образом страданий. Чудом посчастливилось Калине Ивановичу выклянчить возле каком-то расформировании старую корову, которая, за словам Калины Ивановича, была «яловая ото природы»; по волшебству достали во далеком ото нас ультрахозяйственном учреждении малограмотный не в этакий мере старую вороную кобылу, брюхатую, припадочную равно ленивую; чудесным образом появились на наших сараях возы, арбы да ажно фаэтон. Фаэтон был пользу кого теплый запряжки, адски взрачный сообразно тогдашним нашим вкусам равно удобный, же никакое чудо природы безграмотный могло помочь нам основать про сего фаэтона соответствующую пару лошадей.

Нашему старшему конюху, Антоша Братченко, занявшему настоящий пикет позже ухода Гуда во сапожную мастерскую, человеку беда энергичному равно самолюбивому, счета пришлось почувствовать на своей шкуре неприятных минут, восседая нате козлах замечательного экипажа, хотя во запряжке имея высокого худощавого Рыжего равно приземистую кривоногую Бандитку, вроде полностью незаслуженно окрестил Тоня вороную кобылу. Бандитка держи каждом шагу спотыкалась, временем падала получай землю, равным образом во таких случаях нашему богатому выезду приходилось обучаться восстановлением нарушенного благополучия в центре города, перед насмешливые реплики извозчиков равным образом беспризорных. Антонка то и дело никак не выдерживал насмешек равно вступал во жестокую битву не без; непрошенными зрителями, нежели до текущий поры паче дискредитировал конюшенную деление колонии имени Горького.

пространный Братченко ко всякой борьбе был сильно охоч, умел пикироваться со любым противником, равно интересах сего состояние у него был удовлетворительный инвентарь словечек, оскорбительных полутонов равно талантов физиономических.

Антоха невыгодный был беспризорным. Отец его служил на городе пекарем, была у него равным образом мать, да возлюбленный был единственным суном у сих почтенных родителей. Но вместе с малых полет Тоня возымел брезгливость для пенатам, в домашних условиях бывал всего лишь под покровом ночи да свел крупное приобщение вместе с беспризорными да ворами во городе. Он отличился во нескольких смелых равно занятных приключениях, до некоторой степени однажды попадал на допр равным образом напоследях очутился на колонии. Ему было сумме пятнадцать лет, был симпатия просто загляденье собой, кучеряв, голубоглаз, строен. Тоша был феноменально общителен равным образом ни одной минуты безвыгодный был способным отбыть на одиночестве. Где-то некто выучился грамоте равным образом знал повторно всю приключенческую литературу, только выучиваться ни следовать зачем далеко не хотел, равным образом ваш покорнейший слуга принужден был принудительно выбросить его вслед за академический стол. На первых порах некто постоянно уходил изо колонии, однако посредством два-три дня возвращался равно возле этом неграмотный чувствовал из-за на лицо дрянной вины. Стремление для бродяжничеству некто равно лично старался нанести поражение равным образом меня просил:

— Вы со мной построже, пожайлуста, Антоша Семенович, а в таком случае аз многогрешный во сколько бы так ни стало босяком буду.

В колонии возлюбленный в жизни не ни аза далеко не крал, любил стоять горой правду, только абсолютно далеко не горазд был раскумекать логику дисциплины, которую возлюбленный принимал всего только постольку, ввиду был в самом деле из тем другими словами иным положением во каждом отдельном случае. Никакой роль во порядках колонии дьявол безвыгодный признавал равно безвыгодный скрывал этого. Меня дьявол капелька боялся, хотя равным образом мои выговоры вовеки далеко не выслушивал по конца, прерывал меня страстной речью, всенепременно обвиняя своих многочисленных противников во различных неправильных действиях, во подлизывании ко мне, на бесхозяйственности, грозил кнутом отсутствующим врагам, хлопал дверью и, негодующий, уходил изо мои кабинета. С воспитателями был очень груб, а на его грубости издревле было как бы симпатичное, таково что-то наши воспитатале равным образом безграмотный оскорблялись. В его тоне неграмотный было шиш хулиганского, аж не мудрствуя лукаво неприязненного, в подобный мере на нем денно и нощно преобладала человечески страстная нотка, — спирт сроду отнюдь не ссорился по причине эгоистических побуждений.

Поведение Антона на колонии бегло следовательно устраиваться его влюбленностью во лошадей равным образом во труд конюха. Трудно было осмыслить колено этой страсти. По своему развитию противник стоял значительно превыше многих колонистов, говорил правильным городским языком, всего-навсего про фасона вставлял украинизмы. Он старался существовать подтянутым во одежде, целый ряд читал да любил наговориться в рассуждении книжке. И всё-таки сие безвыгодный мешало ему число да Морана тесниться на конюшне, вычищать навоз, царствию аюшки? невыгодный будет конца запрягать равным образом распрягать, стирать шлею либо — либо уздечку, ткать кнут, ездить во любую погоду на городец иначе говоря нет слов вторуб колонию — да во всякое время пребывать впроголодь, вследствие этого зачем некто в жизни не никак не поспевал ни сверху обед, ни в ужин, равным образом буде ему забывали прекратить его порцию, симпатия пусть даже равно отнюдь не вспоминал в отношении ней.

Свою дело конюха дьявол во всякое время перемежал от непрекращающимися ссорами со Калиной Ивановичем, кузнецами, кладовщиками равным образом кровь из носу от каждым претендентом возьми поездку. Приказ запрягать да куда-нибудь лететь дьявол исполнял всего только задним числом длинной перебранки, наполненной обвинениями во безжалостном отношении для лошадям, воспоминаниями насчёт том, при случае Рыжему либо — либо Малышу натерли шею, требованиями фуража да подковного железа. Иногда с колонии невозможно было появиться без труда потому, зачем безвыгодный находилось ни Антона, ни лошадей да никаких следов их пребывания. После долгих поисков, на которых участвовало полколонии, они оказывались иначе говоря во Трепке, иначе говоря получи соседнем лугу.

Антона постоянно окружал ставка с двух-трех хлопцев, которые были влюблены во Антона во таковой а мере, во экий возлюбленный был не точно дышит на лошадей. Братченко содержал их во бог строгой дисциплине, равно следственно во конюшне спокон века царил беспорочный порядок: всякий раз было убрано, чересседельник развешана во порядке, возы стояли праваильными шеренгами, по-над головами лошадей висели дохлые сороки, лошади вычищены, гривы заплетены равным образом хвосты подвязаны.

В июне, поздненько вечером, прибежали ко ми с спальни:

— Козырь заболел, положительно умирает…

— Как сие — «умирает»?

— Умирает: нагретый да безграмотный дышит.

Катерина Григорьевна подтвердила, почто у Козыря непритворный припадок, нельзя не без дальних разговоров но отыскать врача. Я послал вслед Антоном. Он пришел, предварительно заряженный навстречу любого мои распоряжения.

— Антон, вскорости запрягай, нужно верней на город…

противник отнюдь не дал ми кончить.

— И никуда мы малограмотный поеду, равным образом лошадей никуда отнюдь не дам! Целый праздник гоняли лошадей, — посмотрите, до этого времени да доси малограмотный остыли… Не поеду!

— За доктором, твоя милость понимаешь?

— Наплевать ми сверху ваших больных! Рыжий в свою очередь болен, круглым счетом для нему докторов невыгодный возят.

Я взбеленился:

— Немедленно сдай конюшню Опришко! С тобой не мочь работать!..

— Ну равным образом сдам, что-нибудь ж такого! Посмотрим, вроде ваша сестра от Опришко наездите. Вам кто такой ни наговорит, где-то ваша милость верите: болен, умирает. А получи и распишись лошадей никакого внимания, — пусть, значит, дохнут… Ну равно черт из ним дохнут, а аз многогрешный лошадей целое в одинаковой степени отнюдь не дам.

— Ты слышал? Ты сейчас невыгодный старший конюх, сдай конюшню Опришко. Немедленно!

— Ну равным образом сдам… Пусть который хочет сдает, а пишущий эти строки во колонии водиться невыгодный хочу.

— Не хочешь — да далеко не надо, ни один человек безграмотный держит!

Антонка со слезами во глазах полез на сложный карман, вытащил связку ключей, положил возьми стол. В комнату вошел Опришко, изнаночная ручка Антона равно не без; удивлением уставился получи плачущего начальника. Братченко вместе с презрением посмотрел получай него, хотел черт знает что сказать, однако не проронив слова вытер рукавом что на витрине равно вышел.

Из колонии спирт ушел на оный но вечер, малограмотный зайдя инда на спальню. Когда ехали на столица следовать доктором, видели его шагающим сообразно шоссе; некто пусть даже никак не попросился, дай тебе его подвезли, а получай требование отмахнулся рукой.

Через двушничек дня вечор ко ми во комнату ввалился плачущий, не без; окровавленным собой Опришко. Не успел пишущий эти строки расспросить, на нежели дело, прибежала до чертиков расстроенная Лидуша Петровна, дневальщица в соответствии с колонии.

— Антон Семенович, марш во конюшню: затем Братченко, легко безграмотный понимаю, такое выделывает…

По дороге на конюшню да мы от тобой встретили второго конюха, огромного Федоренко, ревущего получай вполне лес.

— Чего так?

— Да як же… хиба ж не грех так? Взяв нарытники равно як размахнется стоймя в области морди…

— Кто? Братченко?

— Та Братченко ж…

В конюшне ваш покорный слуга застал Антона равно до этих пор одного изо конюхов следовать горячей работой. Он неприветливо со мной поздоровался, но, увидев вслед за моей задом Опришко, забыл об ми равным образом накинулся держи него:

— Ты самое лучшее семо равно никак не заходи, совершенно в одинаковой степени буду смертным боем чересседельником! Ишь, зверобой нашелся кататься! Посмотрите, в чем дело? дьявол из Рыжим наделал!

широкий схватил одной рукой фонарь, а противоположный потащил меня для Рыжему. У коня в самом деле была до чрезвычайности стерта холка, а получи и распишись ране сделано лежала беляшка тряпочка, да Антоша бережно ее поднял равным образом опять-таки положил сверху место.

— Ксероформом присыпал, — сказал возлюбленный серьезно.

— Все-таки какое а твоя милость имел привилегия самоуправно начаться на конюшню, организовывать на этом месте расправы, драться?

— Вы думаете, сие ему все? Пусть вернее отнюдь не попадается ми получи и распишись глаза: по сию пору так же бабахать буду!

В воротах конюшни стояла простонародье колонистов равно хохотала. Сердиться сверху Антона у меня неграмотный нашлось силы: полоз через силу возлюбленный самовластно был держу пари на своей равным образом лошадиной правоте.

— Слушай, Антон, из-за то, почто твоя милость побил хлопцев, отсидишь ныне концерт подина арестов во моей комнате.

— Да если но мне?

— Довольно болтать! — закричал ваш покорный слуга получи него.

— ну, ладно, до сей времени равным образом сидетьтам где-то…

Вечером он, сердитый, сидел у меня равным образом читал книжку.

Зимой 0922 годы к меня равно Антона настали тяжелые дни. Овсяное поле, засеянное Калиной Ивановичем сверху сыпучем песке вне удобрения, почти что безграмотный дало ни зерна, ни соломы. Матты у нас пока что никак не было. К январю пишущий сии строки оказались минуя фуража. Кое-как перебивались, выпрашивали так во городе, так у соседей, а равно выпускать нам поспешно перестали. Сколько наша сестра от Калиной Ивановичем ни обивали порогов на продовольственных канцеляриях, до этого времени было напрасно.

Наконец наступила катастрофа. Братченко со слезами повествовал мне, который лошади второстепенный воскресенье лишенный чего корма. Я молчал. Антоня из плачем равно ругательствами чистил конюшню, хотя иной работы у него поуже равным образом никак не было. Лошади дежали для полу, равным образом для сие событие Антоха особенно напирал.

На остальной сутки Калина Иванович возвратился с города злопамятный да растерянный.

— Что твоя милость будешь делать? Не дают… Что делать?

Тоня стоял у дверей равным образом молчал.

Калина Иванович развел руками равным образом глянул в Братченко:

— Чи обирать идти, чи што? Что твоя милость будешь делать?.. Ведь животная бессловесная.

Тоша замечательно нажал в двери равным образом выскочил с комнаты. Через время ми сказали, что-то некто с колонии ушел.

— Куда?

— А кто такой ж его знает!.. Никому нуль неграмотный сказал.

На новый табель возлюбленный явился на колонию во сопровождении селянина из возом соломы. Селянин был во новом серяке да на хорошей шапке. Воз мирово постукивал славно пригнанными втулками, конюшня лоснились. Селянин признал на Калине Ивановиче хозяина.

— Тут мальчонок возьми дороге сказал, аюшки? продналог принимается…

— Какой хлопец?

— Да после этого но був… Разом прийшов…

Антонка выглядывал изо конюшни равным образом делал ми какие-то непонятные знаки.

Калина Иванович стесненно ухмыльнулся на трубку равно отвел меня на сторону.

— Что но твоя милость будешь делать? Давай приимем у него нынешний возик, а дальше заметно будет.

Я олигодон понял, во нежели дело.

— Сколько здесь?

— Да пудов двадцать будет. Я безграмотный важил.

Тоша появился в месте образ действий равно возразил:

— Сам говорил дорогою — семнадцать, а об эту пору двадцать? Семнадцать пудов.

— Сваливайте. Зайдите на канцелярию ради распиской.

В канцелярии, ведь лакомиться на небольшом кабинетике, тот или другой автор в целях себя для этому времени выкроил внутри колонистских помещений, ваш покорный слуга преступной рукой написал получи и распишись нашем бланке, почто у гражданина Ваця Онуфрия традиция на вычисление причитающегося не без; него продналога обьемного фуража — овсяной соломы — семнадцать пудов. Подпись. Печать.

Ваць Онуфрий неблагородно кланялся равно вслед за нечто благодарил.

Уехал. Братченко мажорно действовал со своей компанией на конюшне равным образом аж пел. Калина Иванович потирал шуршалки равным образом покаянно посмеивался:

— Вот, черт, попадет тебе вслед за эту штуку, однако который ж твоя милость будешь делать? Не исчезать а животному. Она а государственная, безвыездно едино…

— А что такое? сие дядько эдакий вдетый уехал? — спросил мы у Калины Ивановича.

— Да, а равно как но твоя милость думаешь? То ему во город, возьми гору ехать, ага дальше покамест на очереди стоять, а здесь он, паразит, сказал — семнадцать пудов, сам черт равным образом малограмотный проверял, а может, после пятнадцать.

Через табель ко нам нет слов дворишко вьехал подвода вместе с сеном.

— Ось продналог. Тут Ваць у вам здавав…

— А ваша на правах фамилия?

— Та да ваш покорнейший слуга ж з Вацив, в свой черед Ваць, Стэпан Ваць.

— Сейчас.

Пошел пишущий эти строки отыскивать Калину Ивановича посоветоваться. На крыльце встретил Антона.

— Вот показал отвали от продналогом, а теперь…

— Принимайте, Тоша Семенович, оправдаемся.

Принимать было нельзя, малограмотный предполагать равно как нельзя. Почему, спрашивается, у одного Ваця приняли, а другому отказали?

— Иди, принимай сено, мы доколь расписку напишу.

И до данный поры приняли автор сих строк воза двойка обьемного фуража да пудов сороковник овса.

Ни жив, ни мертв ожидал автор расправы. Антоня наблюдательно получай меня поглядывал да разжевывая слова улыбался одним домиком рта. Зато дьявол перестал защищать со всеми потребителями транспортной энергии, добровольно выполнял до этого времени наряды в перевозки равным образом во конюшне работал, во вкусе богатырь.

Наконец моя особа получил краткий, однако четкий запрос:

"Предлагаю безотложно сообщить, держи каком основании лепрозорий принимает продналог.

Райпродкомиссар Агеев"

Я хоть Калине Ивановичу отнюдь не сказал в отношении полученной бумажке. И ответствовать отнюдь не стал. Что аз многогрешный был способным ответить?

В апреле на колонию влетела получай паре вороных тачанка, а во выше- туалет — объятый страхом Братченко.

— Сюда идет, — сказал он, задыхаясь.

— Кто это?

— Мабудь, относительно соломы… Сердитый.

Он присел из-за печкой да притих.

Райпродкомиссар был обыкновенный: во кожаной куртке, из револьвером, ранний равно подтянутый.

— Вы заведующий?

— Я.

— Вы получили выше- запрос?

— Получил.

— Почему ваша милость малограмотный отвечаете? Что сие такое, мы самовольно принуждён ехать! Кто вас разрешил пить продналог?

— Мы принимали продналог лишенный чего разрешения.

Райпродкомиссар соскочил со стула равным образом заорал.

— Как сие таково — «без разрешения»? Вы знаете, нежели сие пахнет? Вы неотложно будете арестованы, знаете ваш брат это?

Я сие знал.

— Кончайте как-нибудь, — сказал моя персона райпродкомиссару глухо, — чай моя особа отнюдь не оправдываюсь равным образом отнюдь не выкручиваюсь. И далеко не кричите. Делайте то, что-то ваша сестра находите нужным.

Он забегал по мнению диагонали мой бедного кабинета.

— Черт знает что такое? такое! — бурчал спирт равно как предлогом относительно себя равным образом фыркал, по образу конь.

пространный вылез по поводу печки равно следил ради сердитым, по образу горчица, райпродкомиссаром. Неожиданно некто низким альтом, во вкусе жук, загудел.

— Всякий бы невыгодный посмотрел, чи продналог, чи что, буде хорошо дня конюшня малограмотный кормлены. Если бы вашим вороным четверка дня газеты читать, таково бы вам влетели на колонию?

Агее остановился удивленный:

— А твоя милость кто именно такой? Тебе после этого почто надо?

— Это отечественный старший конюх, некто мурло сильнее иначе говоря не так заинтересованное, — сказал я.

Райпродкомиссар опять забегал по части комнате равно беспричинно остановился сравнительно не без; чем Антона:

— У вы взять заприходовано? Черт знает что!..

Тоня прыгнул для моему столу равно беспокойно прошептал:

— Заприходовано ж, противник Семенович?

Засмеялись равно моя персона равно Агеев.

— Заприходовано.

— Где вам такого хорошего парня достали?

— Сами делаем, — улыбнулся я.

Братченко поднял зенки в райпродкомиссара равным образом спросил серьезно, приветливо:

— Ваших вороных покормить?

— Что ж, покорми.

* * *

03. Осадчий

Зима равно весна-красна 0922 лета были наполнены страшными взрывами во колонии имени Горького. Они следовали нераздельно вслед другим почти что лишенный чего передышки равно во моей памяти неотложно сливаются во какой-то тотальный комок несчастья.

Однако, невзирая держи всю тяжкость сих дней, они были со дня для день роста равно нашего хозяйства, равным образом нашего здоровья. Как логически совмещались сии явления, моя особа неотложно невыгодный могу обьяснить, хотя совмещались Обычный воскресенье на колонии был да если на то пошло прекрасным днем, полным труда, доверия, человеческого, товарищеского чувства да век — смеха, шутки, подьема равным образом бог хорошего, бодрого тона. И едва безвыгодный проходило недели, в надежде какая-нибудь абсолютно ни сверху который далеко не похожая сказание невыгодный бросала нас во глубочайшую яму, во такую тяжелую гора событий, что-то пишущий сии строки под теряли нормальное мысль в отношении мире да делались больными людьми, воспринимающими поднебесная воспаленными нервами.

Неожиданно у нас открылся антисемитизм. До этих пор на колонии евреев отнюдь не было. Осенью во колонию был прислан начальный еврей, дальше одиночный следовать другим сызнова несколько. Водан с них по какой-то причине поначалу работал на губрозыске, равным образом получи и распишись него первого обрушился как со железы сорвался злость наших старожилов.

В проявлении антисемитизма мы спервоначала даже если безграмотный был в силах различить, который больше, который в меньшей мере виноват. Вновь прибывшие колонисты были антисемитами не мудрствуя лукаво потому, аюшки? нашли безобидные обьекты чтобы своих, хулиганских инстиктов, взрослые но имели пуще внутренние резервы подымать на смех равно изгаляться надо еврееями.

Фамилия первого была Остромухов.

Остромухова стали атаковать сообразно всякому поводу равным образом без участия всякого повода. Избивать, чухать возьми каждом шагу, отторчь благонравный оби иначе целую чакчуры равно отдать награду их залежалое рванье, каким-нибудь хитрым способом покончить минус пищи либо гробануть пищу, носы показывать вне конца, делать вливание разными словами и, самое ужасное, завсегда удерживать на страхе да презрении — гляди зачем встретило на колонии безграмотный всего-навсего Остромухова, однако равно Шнайдера, равным образом Глейсера, равным образом Крайника. Бороться вместе с сим оказалось невтерпеж трудно. Все делалось во полной тайне, адски с величайшими предосторожностями равно приблизительно минус риска, вследствие этого аюшки? евреи загодя лишь запугивались поперед смерти равным образом боялись жаловаться. Только за косвенным признакам, за убитому виду, в области молчаливому да несмелому поведению допускается было возводить догадки, согласен просачивались самыми отдаленными путями, помощью дружеские беседы самый впечатлительных пацанов вместе с воспитателями неуловимые слухи.

Все но всецело утаить через педагогического персонала регулярное опозоривание целой группы колонистов было нельзя, равным образом пришло время, рано или поздно гульбище антисемитизма во колонии ни в целях кого поуже секретом отнюдь не был. Установили равным образом меню насильников. Все сие были наши старые знакомые: Бурун, Митягин, Волохов, Приходько, же самую заметную дело на сих делах играли двое: Осадчий равно Таранец.

Живость, изобретательность равным образом организационные пар исстари выдвинули Таранца во первые лавка колонистов, хотя прибытие паче старших ребят отнюдь не давал Таранцу простора. Теперь направление ко преобладанию нашла количество продукции на пуганье евреев равно издевательствах надо ними. Осадчий был планирование шестнадцати, угрюмый, упрямый, бульдожий равно адски запущенный. Он гордился своим прошлым, же никак не потому, почто находил на нем какие-либо красоты, а без труда с упрямства, в силу того что что такое? сие его вчерашний день равным образом никому никакого положение пропал предварительно его жизни.

Осадчий имел смачность ко жизни да спокон века затаив дыхание следил следовать тем, так чтобы его сутки никак не проходил безо радости. К радостям спирт был весть неразборчив равно большей более или менее удовлетворялся прогулками возьми весь Пироговку, расположенное ближе ко городу равным образом населенное полукулаками-полумещанами. Пироговка во так сезон блистала обилием интересных девчат равным образом самогона; сии предметы равно составляли главную веселье Осадчего. Неизменным спутником бывал именитый колонистский ленивец равным образом прорва Галатенко.

Осадчий носил умопомрачительную холку, которая мешала ему взглядывать получи и распишись земля божий, но, очевидно, составляла важное шансы на борьбе из-за симпатии пироговских девчат. Из-под этой холки дьявол завсегда насупившись и, кажется, от ненавистью поглядывал для меня нет слов промежуток времени моих попыток сунуть особенный нос на его личную жизнь: пишущий эти строки далеко не позволял ему гулять бери Пироговку да цепко требовал, воеже спирт вяще интересовался колонией.

Осадчий сделался главным инквизитором евреев. Осадчий чуть-чуть ли был антисемитом. Но его безнаказанность да слабость евреев давали ему допустимость лосниться на колонии первобытным остроумием да геройством.

Поднимать явную, открытую борьбу навстречу шайки наших изуверов нужно было осмотрительно: возлюбленная грозила тяжелыми расправами вовремя всего делов с целью евреев; такие, что Осадчий, на крайнем случае малограмотный остановились бы равно хуй ножом. Нужно было сиречь функционировать полегоньку равно адски осторожно, тож пришлепнуть мастерство каким-нибудь взрывом.

Я начал от первого. Мне нужно было выключать Осадчего равно Таранца. Карабанов, Митягин, Приходько, Бурун относились ко ми хорошо, равным образом аз многогрешный рассчитывал в их поддержку. Но самое большое, что-то ми посчастливилось — сие урезонить их малограмотный прикасаться евреев.

— От кого их защищать? От всей колонии?

— Не ври, Семен. Ты знаешь — через кого.

— Что со того, который ваш покорный слуга знаю? Я пойду возьми защиту, что-то около малограмотный привяжу для себя Остромухова, — целое в одинаковой степени поймают равно набьют до настоящий поры хуже.

— Я следовать сие рукоделие отнюдь не берусь — безвыгодный вместе с руки, а прикасаться безвыгодный буду: они ми никак не нужны.

Задоров чище всех сочувствовал моему положению, только симпатия малограмотный умел завернуть во прямую борьбу вместе с такими, вроде Осадчий.

— Тут некогда нужно беда вкрутую повернуть, отнюдь не знаю. Да ото меня однако сие скрывают, в духе равно с вас. При ми ни души далеко не трогают.

Положение вместе с евреями становилось тем временем всегда тяжелее. Их поуже дозволительно было вседневно понимать на синяках, так около опросе они отказывались наречь тех, который избивает. Осадчий ходил по части колонии гоголем равным образом борзо посматривал получи меня да получай воспитателей из-под своей замечательной холки.

Я решил вышагивать в нагляк равным образом вызвал его на кабинет. Он не зная страха всё-таки отрицал, же по всем статьям своим видом показывал, аюшки? отрицает только лишь изо приличия, а бери самом деле ему безразлично, ась? ваш покорный слуга касательно нем думаю.

— Ты избиваешь их и оный и другой день.

— Ничего подобного, — говорил некто неохотно.

Я пригрозил выслать его изо колонии.

— Ну почто ж. И отправляйте!

Он аспидски важнецки знал, какая сие длинная равным образом мучительная анналы — послать с колонии. Нужно было до второго пришествия метаться об этом во комиссии, — показывать всякие опросы равно характеристики, разок десятеро отослать самого Осадчего в раскалывание согласен до данный поры разных свидетелей.

Для меня, сверх того того, безграмотный самопроизвольно сообразно себя Осадчий был занятен. На его похождения взирала весь колония, да многие относились ко нему из одобрением равным образом со восхищением. Отправить его с колонии значило бы законсервировать сии симпатии на виде постоянного воспоминания насчёт пострадавшем герое Осадчем, кой шиш невыгодный боялся, ни одной души малограмотный слушал, бил евреев, равно его ради сие «засадили». Да равно невыгодный одинокий Осадчий орудовал наперерез кому/чему евреев: Таранец невыгодный был где-то груб, в духе Осадчий, же неизмеримо изобретательнее равным образом тоньше. Он отроду их невыгодный бил равным образом бери глазах у всех относился ко евреям пусть даже нежно, а соответственно ночам закладывал тому иначе другому посреди пальцами ног бумажки равно поджигал их, а лично укладывался на шконцы равно представлялся спящим. Или, достав машинку, уговаривал какого-нибудь дылду по-видимому Федоренко обрезать Шнайдеру полголовы, а позже имитировать, ась? машинка испорчена, важничать надо бедным мальчиком, в отдельных случаях оный ходит ради ним равно просит со слезами закончить стрижку.

Спасение в всех сих бедах пришло самым неожиданным равно самым позорным способом.

Однажды вечерком отворилась дверка мои кабинета, равным образом милость Божия Иванович ввел Остромухова равно Шнайдера, обеих окровавленных, плюющих кровью, только хоть отнюдь не плачущих ото привычного страха.

— Осадчий? — спросил я.

Дежурный рассказал, что-то Осадчий следовать ужином приставал ко Шнайдеру, бывшему дежурным сообразно столовой, заставлял его модифицировать порцию, подводить второй хлеб, и, наконец, вслед за то, зачем Шнайдер, подавая суп, негаданно наклонил тарелку равно коснулся пальцами супа, Осадчий вышел по поводу стола да рядом дежурном, равным образом близ всей колонии ударил Шнайдера по мнению лицу. Шнайдер, пожалуй, да промолчал бы, же присутствие оказалось отнюдь не изо трусливых, несомненно у нас сроду равным образом неграмотный было драк близ дежурном. милость Божия Иванович приказал Осадчему иссякнуть с столовой равным образом применяться ко ми доложить. Осадчий изо столовой направился ко дверям, однако на дверях остановился равно сказал:

— Я ко завколу пойду, да первоначально данный корыстолюбец у меня попет!

Здесь приключилось небольшое чудо. Остромухов, содержавшийся издревле самым беззащитным изо евреев, внезапно выскочил за стола равно бросился ко Осадчему:

— Я тебе безвыгодный дам его бить!

Все сие кончилось тем, ась? тогда же, на столовой, Осадчий избил Остромухова, а выходя, заметил притаившегося на сенях Шнайдера равно ударил его что-то около сильно, что-нибудь у того выскочил зуб. Ко ми Осадчий шествовать отказался.

В моем кабинете Остромухов да Шнайдер размазывали ихор сообразно лицам грязными рукавами клифтов, однако никак не плкаали, и, очевидно, прощались от жизнью. Я также был уверен, аюшки? разве без дальних разговоров никак не разрешу по конца совершенно напряжение, в таком случае евреям нужно полноте неотложно спасаться бегством не в таком случае — не то предусмотреть ко настоящим мукам. Меня подавляло равно непосредственно замораживало ведь безразличность ко побоям во столовой, которое проявили целое колонисты, инда такие, как бы Задоров. Я беспричинно почувствовал, в чем дело? безотлагательно пишущий эти строки эдак а одинок, равно как на первые часы колонии. Но во первые существование ваш покорный слуга равно безвыгодный ожидал поддержки да сочувствия ниоткуда, сие было естественное равным образом предварительно учтенное одиночество, а в эту пору моя особа поуже успел изнежиться равным образом вжиться для постоянному сотрудничеству колонистов.

В кабинете вкупе не без; потерпевшими находилось порядком человек. Я сказал одному с них:

— Позови Осадчего.

Я был только который не уверен, ась? Осадчий закусил удила равно откажется прийти, да стоически решил во крайнем случае вогнать его сам, ежели и бы равным образом со револьвером.

Но Осадчий пришел, ввалился во сортир во пиджаке внакидку, шуршики во карманах, в соответствии с дороге двинул стулом. Вместе от ним пришел равным образом Таранец. Таранец делал вид, который целое сие боязно отсюда поподробней равным образом спирт пришел всего потому, что-то предвидится занимательное представление.

Осадчий глянул получай меня после плечо да спросил:

— ну, автор пришел… Чего?

Я показал ему получи и распишись Остромухова да Шнайдера:

— Это зачем такое?

— Ну, что такое? ж такое! Подумаешь!.. Два жидка. Я думал, вас что такое? покажете.

И сразу педагогическая регур из треском равно грохотом провалилась подо мною. Я очутился на пустом пространстве. Тяжелые счеты, лежавшие для моем столе, предисловий полетели на голову Осадчего. Я промахнулся, равно расчет со звоном ударились во стену равным образом скатились получи и распишись пол.

В полном беспамятстве автор этих строк искал держи столе что-нибудь тяжелое, же глядишь схватил во грабли стульчик равно ринулся со ним получи Осадчего. Он во панике шарахнулся ко дверям, хотя смокинг свалился со его плеч бери пол, равно Осадчий, запутавшись на нем, упал.

Я опомнился: неизвестный взял меня вслед плечи. Я оглянулся — в меня смотрел Задоров равно улыбался:

— Не есть расчет того сия гадина!

Осадчий сидел получай полу равным образом начинал всхлипывать. На окне притаился блеклый Таранец, у него дрожали губы.

— Ты в свою очередь издевался надо этими ребятами!

Таранец сполз вместе с подокнника.

— Даю честное слово, вовеки пуще далеко не буду!

— Вон отсюда!

Он вышел получи цыпочках.

Осадчий, наконец, поднялся из полу, держа куртка на руке, а другой породы рукой ликвидировал новый обрезки своей нервной слабости — одинокую слезу сверху грязной щеке. Он смотрел получи и распишись меня спокойно, серьезно.

— Четыре дня отсидишь на сапожной сверху хлебе равным образом нате воде.

Осадчий вкось улыбнулся и, невыгодный задумываясь, ответил:

— Хорошо, автор этих строк отсижу.

На другой табель ареста симпатия вызвал меня на сапожную равно попросил:

— Я отнюдь не буду больше, простите.

— О прощении короче разговор, когда-когда отсидишь близкий срок.

Отсидев четверка дня, симпатия уж отнюдь не просил прощения, а заявил угрюмо:

— Я ухожу с колонии.

— Уходи.

— Дайте документ.

— Никаких документов!

— Прощайте.

— Будь здоров.

* * *

04. Чернильницы по-соседски

Куда ушел Осадчий, наш брат безграмотный знали. Говорили, зачем симпатия отправился на Ташкент, вследствие чего что-нибудь со временем масса даром равным образом позволено продышать весело, оставшиеся говорили, в чем дело? у Осадчего во нашем городе дядя, а третьи поправляли, который невыгодный дядя, а не внове извозчик.

Я ни за что такое? на свете неграмотный был способным надвинуться на себя по прошествии нового педагогического падения. Колонисты приставали ко ми не без; вопросами, отнюдь не слышал ли аз многогрешный чего-нибудь об Осадчем.

— Да что такое? вас Осадчий? Чего ваш брат приближенно беспокоитесь?

— Мы далеко не беспокоимся, — сказал Карабанов, — а всего-навсего лучше, неравно бы дьявол был здесь. Вам было б лучше…

— Не понимаю.

Карабанов глянул нате меня мефистотельским глазом:

— Мабудь, нехорошо, у вы там, сверху душе…

Я держи него раскричался:

— Убирайтесь ото меня вместе с вашими душевными разговорами! Вы в чем дело? вообразили? Уже равно суть во вашем распоряжении?

Карабанов тихонько отошел ото меня.

В колонии звенела жизнь, автор слышал бодрый да величавый мелодия колонии, около моим окном звучали шутки равно проказы посреди делом (все по неизвестной причине собирались по-под моим окном), ни один человек ни держи кого невыгодный жаловался. И Катюля Григорьевна один раз сказала ми со таким выражением, примерно аз многогрешный тяжелобольной, а симпатия милосердная сестра милосердия:

— Вам нечему мучиться, пройдет.

— Да моя особа равно никак не мучюсь. Пройдет, конечно. Как на колонии?

— Я равно самоё безвыгодный знаю, вроде сие обьяснить. В колонии безотлагательно хорошо, человечественно как-то. Евреи наши — прелесть: они крошку испуганы всем, прекасно работают да сильно смущаются. Вы знаете, взрослые следовать ними ухаживают. Митягин, в духе нянька, ходит: заставил Глейзера вымыться, остриг, инда пуговицы пришил.

Да. Значит, однако было хорошо. Но который путаница равным образом ширпотреб заполняли мою педагогическую душу! Меня угнетала одна мысль: ужели моя особа приближенно равным образом невыгодный найду, во нежели секрет? Ведь вот, по образу предлогом во руках было, все же только лишь урвать оставалось. Уже у многих колонистов на новый лад поблескивали глаза… равным образом глядишь весь где-то неаппетитно сорвалось. Неужели всегда предпринимать сначала?

Меня возмущали неаппетитно организованная педагогическая технические приёмы равно мое техническое бессилие. И ваш покорный слуга не без; отвращением да злостью думал касательно педагогической науке:

«Сколько тысяч планирование возлюбленная существует! Какие имена, какие блестящие мысли: Песталоцци, Руссо, Наторп, Блонский! Сколько книг, как долго бумаги, почем славы! А на в таком случае а пора нескладица место, нуль нет, из одним хулиганом не дозволяется управиться, пропал ни метода, ни инструмента, ни логики, не мудрствуя лукаво ни плошки нет. Какое-то шарлатанство».

Об Осадчем автор думал в меньшей степени всего. Я его вывел на расход, записал на вычисление неизбежных во каждом производстве убытков равно брака. Его жантильный забота единаче в меньшей мере смущал.

Да, кстати, дьявол борзо вернулся.

На нашу голову свалился свежий скандал, возле сообщении в отношении котором я, наконец, узнал, ась? сие значит, в некоторых случаях говорят, что-нибудь вихры встали дыбом.

В тихую морозную Никс общество колонистов-горьковцев со участием Осадчего вступила на ссору вместе с пироговскими парубками. Ссора перешла на драку: от нашей стороны преобладало холодец снаряжение — финки, вместе с их стороны горячее — обрезы. Бой кончился на нашу пользу. Парубки были оттеснены со того места, идеже собирается улица, а позднее унизительно бежали равным образом заперлись на здании сельсовета. К трем часам сооружение сельсовета было взято приступом, ведь убирать выломаны двери равно окна, да побои перешел на энергичное преследование. Парубки повыскакивали во те но двери равно окна равным образом разбежались соответственно домам, а колонисты возвратились во колонию не без; великим торжеством.

Самое ужасное было на том, зачем сельсовет оказался разгромленным вконец, да получи новый число во нем не позволяется было работать. Кроме окон равно дверей были приведены во испорченность столы равным образом лавки, разбросаны бумаги равным образом разбиты чернильницы.

Бандиты заутро проснулись, вроде невинные младенцы, равно почесали получи и распишись работу. В двенадцать часов дня пришел ко ми пироговский начальник равным образом рассказал об событиях минувшей ночи.

Я смотрел со удивлением возьми сего старенького, щупленького, умного селянина: благодаря этому симпатия со мной покамест разговаривает, на фигища симпатия невыгодный зовет милицию, неграмотный беретик почти стражу всех сих мерзавцев равным образом меня дружно вместе с ними?

Но руководитель повествовал о во всех отношениях малограмотный столько со гневом, в какой мере вместе с грустью да чище итого беспокоился по части том, исправит ли поселение окна равно двери, исправит ли столы да невыгодный может ли сибарис без дальних разговоров сработать ему, пироговскому председателю, двум чернильницы.

Я неуклонно обалдел с удивления да ни почти каким видом безграмотный был в состоянии понять, нежели обьяснить такого «человеческое» связь ко нам со стороны власти. Потом мы решил, что такое? председатель, на правах да я, единаче безграмотный может уложить во себя вполне возмутительно событий: некто просто-напросто бормочет что-то, воеже уж на что способом «реагировать».

Я соответственно себя судил: ваш покорнейший слуга самовластно был только лишь станет кой-что бормотать:

— Ну, хорошо… конечно, я по сию пору исправим… А чернильницы? Да смотри сии не запрещается взять.

Председатель взял чернильницы равным образом политично собрал на левой руке, прижимая для животу. Это были обыкновенные невыливайки.

— Так автор всегда исправим. Я немедленно а пошлю мастера. Вот лишь только со стеклом придется подождать, нонче привезем с города.

Председатель посмотрел для меня не без; благодарностью.

— Да нет, не грех равным образом завтра. Тогда, знаете, в духе стекляшка будет, не запрещается однако приёмом сделать…

— Ага… Ну, хорошо, значит, завтра.

Отчего а спирт как ни говорите малограмотный уходит, таковой шляпа-председатель?

— Вы до хаты сейчас? — спросил автор этих строк его.

— Да.

Председатель оглянулся, достал изо кармана лимонный сопливник равным образом вытер им всё чистые усы. Подвинулся ближе ко мне.

— Тут, понимаете, такое дело… Там прожитое ваши хлопцы забрали. Та там, знаете, племя молодой… равно мои в дальнейшем мальчишка. Ну, раса молодой, для того баловства, ни для того а другого, господи борони… Как товарищи, знаете, заводят, ну, равно себя ж нужно… Я вже говорил: миг такое, правда… что-нибудь у каждого есть…

— Да на нежели дело? — спросил мы его. — Простите, малограмотный понимаю.

— Обрез, — сказал во стопор председатель.

— Обрез?

— Обрез же.

— Так что?

— Ах ты, господи, та ваш покорный слуга ж кажу: давай баловались, чи што, ну… отож в канун произошло… Так ваши забрали… у моего, равно до этих пор вслед за тем безвыгодный знаю, може, равно потерял кто, бо, знаете, племя выпивший… И идеже они самогонку эту достают?

— Кто народность выпивший?

— Ах ты, господи, безусловно который ж… Да нешто после этого разберешь? Я ж после малограмотный був, а трезвон такие, аюшки? ваши были весь пьяные.

— А ваши?

Председатель замялся:

— Та моя особа ж со временем никак не був… Што оно, правда, в недавнем прошлом воскресенье. Та автор ж невыгодный оборона то. Дело, знаете, молодое, шо ж, равным образом ваши мальчики, ваш покорнейший слуга ж ничего, ну, там… побились, пустынно ж да безграмотный убили равным образом далеко не поранили. Може, со ваших кого? — спросил спирт одновременно со страхом.

— Да вместе с нашими моя персона вновь безвыгодный говорил.

— Я невыгодный чув… а который говорит, что такое? были как выстрелы, двушник чи три, те вже, мабудь, як тикалы, вследствие чего что-нибудь ваши ж, знаете, нация горячий, а наши деревенские, конешно ж, доколь повернулись туда-сюда… Хэ-хэ-э-хэ!

— Смеется старикан да глазки сощурил, любезный таковский равным образом родной-родной. Таких стариков «папашами» издревле называют. Смеюсь равным образом я, глядючи для него, а на душе безнарядица невыносимый.

— Значит, по-вашему, шиш страшного — подрались да помирятся?

— Вот именно, чисто именно, помирятся. Хиба ж, як ваш покорный слуга молодожен був, хиба ж этак после девок бились? Моего брата Якова эдак равным образом давно смерти прибили парубки. Вы во хлопцев позовите, поговорите вместе с ними, чтоб, знаете, вяще такого неграмотный было.

Я вышел в крыльцо.

— Позови тех, кто именно был в недавнем прошлом получи Пироговке.

— А идеже они? — спросил меня легкий на подъем пацан, пробегавший сообразно каким-то срочным делам в соответствии с двору.

— Не знаешь разве, кто именно был в недавнем прошлом бери Пироговке?

— О, вас хитрый… Я вы вернее Буруна позову.

— Ну, зови Буруна.

Бурун явился в крыльцо.

— Осадчий на колонии?

— Пришел, работает во столярной.

— Скажи ему гляди что: накануне наши надебоширили получай Пироговке, да работа адски серьезное.

— Да, у нас говорили хлопцы.

— Так вот, скажи теперь Осадчему, с целью всё-таки собрались ко мне, тутовник президент сидит у меня. Да ради отнюдь не брехали, может аспидски неутешительно кончиться.

В кабинете набилось «пироговцев» полно: Осадчий, Приходько, Чобот, Опришко, Галатенко, Голос, Сорока, сызнова кто-то, безвыгодный помню. Осадчий держался свободно, как бы личиной не без; ним синь порох неграмотный было. При постороннем моя особа невыгодный хотел хватиться чего старое.

— Вы прожитое были получай Пироговке, были пьяные, хулиганили, вам хотели утихомирить, приблизительно вам побили парней, разгромили сельсовет. Так?

— Не нисколько так, как бы ваша милость говорите, — выступил Осадчий. — Это действительно, который хлопцы были получи Пироговке, а моя персона затем три дня жил, благодаря тому что ж, знаете… Пьяные малограмотный были, сие неправда. Вот тамошний Панас уже средь бела дня гулял со Сорокой, да Сорока истинно быв выпивши… немножко, да. Голосу неизвестно кто поднес сообразно знакомству. А в такой мере безвыездно были равно как следует. И ни от кем я далеко не заедались, гуляли, как бы равно все. А дальше идет единодержавно там, Харченко, ко ми равным образом кричит: «Руки вверх!», а самолично обрез возьми меня. Ну, моя особа ему, правда, да дал в соответствии с морде. Ну, туточки равно пошло… Они злы нате нас, что-то девчата от нами больше…

— Что ж пошло?

— Да ничего, подрались. Если бы они далеко не стреляли, беспричинно сносно да безграмотный было бы. А Панас выстрелил, равным образом Харченко тоже, ну, из-за ними да погнались. Мы их бахать далеко не хотели, всего лишь обрезы поотнимать, а они заперлись. Так Приходько — вам ж знаете его — в духе двинет…

— Двинет! Надвигали! Обрезы где? Сколько?

— Два.

Осадчий обернулся для Сороке:

— Принеси.

Принесли обрезы. Хлопцев ваш покорный слуга отпустил во мастерские. Председатель мялся недалеко обрезов:

— Так во вкусе же, дозволяется забрать?

— Зачем же? Ваш дитя безграмотный имеет полномочия разгуливать от обрезом, равно Харченко тоже. Я невыгодный имею власть отдавать.

— Да нет, бери который они мне? И далеко не отдавайте, чтобы у вам останутся, може, с годами на лесу в некоторых случаях постращать воров придется. Я ко тому, знаете, ваш брат вже малограмотный придавайте этому делу… Дело молодое, знаете.

— Это… чтоб ваш покорнейший слуга никуда безграмотный жаловался?

— Ну конешно ж…

Я рассмеялся:

— Да к чему же? Мы по-соседски.

— Во-во, — обрадовался дед, — по-соседски… Чего невыгодный бывает! Да разве до этого времени поперед начальства…

Ушел председатель, отлегло с сердца.

Собственно говоря, моя персона до сего поры обязан был всю эту историю размазать сверху педагогическом транспоранте. Но моя персона равным образом хлопцы этак были рады, который всё-таки кончилось благополучно, в чем дело? обошлось не принимая во внимание педагогики сверху данный раз. Я их безвыгодный наказывал; они ми название дали получи и распишись Пироговку вне мои разрешения невыгодный подвигаться равным образом развернуть взаимоотношения со пироговскими парубками.

* * *

05. «Наш — найкращий»

К зиме 0922 на колонии было цифра девочек. К тому времени выровнялась равно мирово похорошела Оля Воронова. Хлопцы заглядывались получай нее отнюдь не шутя, же Оля была со всеми одинаково ласкова, недоступна, да лишь только Бурун был ее другом. За широкими плечами Буруна Оля ни одной души никак не боялась во колонии да могла небрежно касаться хоть для влюбленности Приходько, самого сильного, самого глупого равным образом бестолкового человека на колонии. Бурун далеко не был влюблен, у них от Олей была всерьёз хорошая юношеская дружба; равным образом сие факт бездна прибавляло уважения промеж колонистов да для Буруну, равным образом для Вороновой. Несмотря получи и распишись свою красоту, Оля безвыгодный была каплю заметной. Ей бог нравилось сельское хозяйство; процесс держи поле, даже если самая тяжелая, ее увлекала, в духе музыка, равным образом симпатия мечтала:

— Как вырасту, неотменно после грака замуж выйду.

Верховодила у девчат Настя Ночевная. Прислали ее во колонию от огромнейшим пакетом, во котором бессчетно было написано насчет Настю: да воровка, да ларечница краденого, равным образом хозяйка «малины». И отчего ты да я смотрели для Настю равно как в чудо. Это был исключительной правдивый равно симпатический человек. Насте безграмотный чище пятнадцати лет, хотя отличалась симпатия дородностью, белым лицом, гордой посадкой головы да твердым характером. Она умела повизгивать бери девчат вне вздорности равно визгливости, умела одним взглядом дать повод ко порядку любого колониста равным образом процитировать ему недолгий солидный выговор:

— Ты сколько сие кулич наломал равным образом бросил? Богатым стал либо у свинтус технарь окончил? Убери не откладывая же!..

И глас у Насти был глубокий, грудной, отдававший сдержанной силой. Настя подружилась не без; воспитательницами, твердо да несть читала да вне всяких сомнений шла ко намеченной цели — ко рабфаку. Но рабфак был до этих пор вслед за далеким горизонтом пользу кого Насти, этак в качестве кого да к других людей, стремившихся для нему: Карабанова, Вершнева, Задорова, Ветковского. Слишком медянка были малограмотны наши первенцы равным образом из трудом осиливали премудрости арифметики равно политграмоты. Образованнее всех была Рая Соколова, равно ее пишущий сии строки отправили на киевский рабфак по осени 0921 года.

Собственно говоря, сие было безнадежное предприятие, хотя быстро беда желательно нашим воспитанницам у кого есть во колонии рабфаковку. Цель прекрасная, же Раиска немного подходила с целью такого святого дела. Целое латона симпатия готовилась во рабфак, да для книжке ее приходилось заколачивать силой, в силу того что зачем Раиска ни ко какому образованию никак не стремилась.

Задоров, Вершнев, Карабанов — безвыездно люди, обладавшие вкусом для науке, — ужас были недовольны, аюшки? нате рабфаковскую линию стало Раиса. Вершнев, колонист, отличавшийся замечательной способностью декламировать на направление круглых суток, хоть во в таком случае время, нет-нет да и возлюбленный задувает мехом на кузнице, внушительный правдоискатель да селектор истины, постоянно ругался, если вспоминал касательно светозарном Раисином будущем. Заикаясь, возлюбленный говорил мне:

— Как эттого нне пппонять? Раюша ввсе в одинаковой степени на ттюрьме кончит.

Карабанов выражался вновь определеннее:

— никогда невыгодный ожидал ото вы такого склада дурости.

Задоров, безвыгодный стесняясь присутствием Раисы, с омерзением улыбался да непоправимо махал рукой:

— Рабфаковка! Приклеили горбатого по стены.

Раисья игриво равно сонно улыбалась во отклик получи и распишись однако сии сарказмы, да пусть бы сверху рабфак далеко не стремилась, а была довольна: ей нравилось, что такое? возлюбленная поедет на Киев.

Я был в самом деле из хлопцами. Действительно, какая изо Раисы рабфаковка! Она равно теперь, готовясь для рабфак, получала изо города какие-то подозрительные записки, тайком уходила изо колонии; а для ней приблизительно а тайком приходил Корнеев, неудавшийся колонист, пробывший во колонии лишь три недели, обкрадывавший нас преднамеренно да регулярно, впоследствии попавшийся сверху краже во городе, константный путешественник по мнению угрозыскам, творение во высшей степени гнилое равным образом отвратительное, единолично с немногих людей, ото которых автор отказывался не без; первого взгляда для них.

Экзамен на рабфаке лёгкая выдержала. Но сквозь неделю позже сего счастливого известия наши откуда-то узнали, что-то Корнеев также отправился на Киев.

— Вот пока что начнется настоящая наука, — сказал Задоров.

Проходила зима. Раюся эпизодично писала, а ни плошки не велено было покупать с ее писем. То казалось, в чем дело? у нее постоянно благополучно, так выходило, аюшки? от ученьем жуть трудно, да ввек неграмотный было денег, хоть возлюбленная да получала стипендию. Раз на месяцочек я посылали ей двадцать-тридцать рублей. Задоров уверял, что такое? держи сии денежки Корнеев ладно поужинает, да сие было очень может быть получи правду. Больше общем доставалось воспитательницам, инициаторам киевской затеи.

— Ну, гляди на каждого человеку видно, ась? сие неграмотный годится, а вас отнюдь не видно. Как но сие может быть: нам видно, а вас никак не видно?

В январе Рая по непредвиденным обстоятельствам приехала во колонию со всеми своими корзинками равно сказала, сколько отпущена получи и распишись каникулы. Но у нее никак не было никаких отпускных документов, равно до всему ее поведению было видно, почто реверсироваться на Днепровский Город возлюбленная безграмотный собирается. На моего запрашивание киевский рабфак сообщил, аюшки? Иса Соколова перестала забираться в гости заведение равным образом выехала изо общежития проблематично куда.

Вопрос был выяснен. Нужно передать непредубежденность ребятам: они Раису малограмотный дразнили, малограмотный напоминали по отношению неудачном рабфаке равным образом вроде личиной инда забыли о по всем статьям этом приключении. В первые полоса потом ее приезда посмеялись в свое удовольствие по-над Екатериной Григорьевной, которая равным образом не принимая во внимание того была смущена крайне, же весь считали, что-нибудь случилась самая обыкновенная вещь, которую они равно поначалу предвидели.

В марте ко ми обратилась Осипова со тревожным сомнением: сообразно некоторым признакам, Раша беременна.

Я похолодел. Мы находились на положении ужасном: подумайте, на детской колонии ученица беременна. Я ощущал округ нашей колонии, во городе, во наробразе наличность бог большого числа тех добродетельных ханжей, которые хоть умри воспользуются случаем да поднимут ух визг: во колонии половая распущенность, во колонии мальчики живут от девочками. Меня пугала равно самая убранство на колонии, равно затруднительное позиция Раисы во вкусе воспитанницы. Я просил Осипову изъяснить со Раисой «по душам».

Раша безапелляционно отрицала сукотность равным образом пусть даже обиделась:

— Ничего подобного! Кто сие выдумал такую гадость? И отколь сие пошло, зачем равно воспитательницы стали работать сплетнями?

Осипова, бедная, во самом деле почувствовала, который поступила нехорошо, Раюся была беда полна, равно кажущуюся подзалет дозволяется было обьяснить несложно нездоровым ожирением, тем больше ась? получи и распишись видимость подлинно определенного ничто никак не было. Мы Раисе поверили.

Но помощью неделю Задоров вызвал меня в вечернее время нет слов двор, с намерением побеседовать наедине.

— Вы знаете, который Раиска беременна?

— А твоя милость каким ветром занесло знаешь?

— Вот чудак! Да сколько же, безвыгодный видно, сколько ли? Это всегда знают — моя персона думал, аюшки? равным образом ваша сестра знаете.

— Ну а ежели беременна, круглым счетом что?

— Да ничего… Только зачем возлюбленная скрывает это? Ну, беременна — да беременна, а что такое? лицо этакий делает, что-нибудь околесица подобного. Да чисто равным образом уведомление ото Корнеева. Тут… видите… — «дорогая женушка». Да наш брат сие равно заранее знали.

Беспокойство усилилось равно внутри педагогов. Наконец меня все каста событие азбука злить.

— Ну ась? в такой мере беспокоиться? Беременна, значит, родит. Если сейчас скрывает, в таком случае родов еще воспрещено хорэ скрыть. Ничего ужасного нет, достаточно ребенок, вишь равно все.

Я вызвал Раису для себя равным образом спросил:

— Скажи, Раиса, правду: твоя милость беременна?

— И что такое? ко ми безвыездно пристают? Что сие такое, на самом деле, — пристали все, по образу смола: беременна ну да беременна! нуль подобного, понимаете сиречь нет?

Рая заплакала.

— Видишь ли, Раиса, кабы твоя милость беременна, в таком случае безвыгодный нужно сего скрывать. Мы тебе поможем поместиться возьми работу, добро бы бы равным образом у нас во колонии, поможем равным образом деньгами. Для ребенка совершенно нужно но приготовить, сшить равным образом до сей времени такое…

— Да ни аза подобного! Не хочу ваш покорный слуга фиговый работы, отстаньте!

— Ну, хорошо, иди.

Так ни ложки во колонии равным образом безвыгодный узнали. Можно было бы послать ее ко врачу в исследование, а по части этому вопросу мнения педагогов разделились. Одни настаивали получи и распишись скорейшем выяснении дела, часть поддерживали меня да доказывали, ась? чтобы девушки такое освидетельствование ахти горько равным образом оскорбительно, что, наконец, да нужды на таком исследовании нет, — постоянно эквивалентно другими словами время упущено все действительно выяснится, согласен равно много спешить: ежели Раисья беременна, так никак не значительнее на правах в пятом месяце. Пусть симпатия успокоится, привыкнет для этой мысли, а тем временем равно прятать сделано станется трудно.

Раису оставили во покое.

Пятнадцатого апреля во городском театре было большое скопище педагогов, получай этом собрании автор этих строк читал реферат в рассуждении дисциплине. В первоначальный пир ми посчастливилось подвести черту доклад, однако вкруг моих положений развернулись страстные прения, пришлось рассмотрение доклада свести получи и распишись второстепенный день. В театре присутствовали едва совершенно наши воспитатели да некоторые люди изо старших колонистов. Ночевать автор остались во городе.

Колонией во в таком случае момент уж заинтересовались отнюдь не исключительно на нашей губернии, равным образом бери непохожий с утра до ночи народу на театре было видимо-невидимо. Между прочими вопросами, какие ми задавали, был равным образом проблема по части совместном воспитании. Тогда совместное тренировка во колониях с целью правонарушителей было запрещено законом; наша доминион была единственной во Союзе, проводившей компетенция совместного воспитания.

Отвечая получи и распишись вопрос, ваш покорный слуга мимолетно вспомнил насчёт Раисе, только даже если возможная сукотность ее на моем представлении никак не меняльщик сносно во вопросе насчёт совместном воспитании. Я доложил собранию насчёт полном благополучии у нас во этой области.

Во времена перерыва меня вызвали на фойе. Я наткнулся получай запыхавшегося Братченко: симпатия поверху прилетел во остров да безвыгодный захотел выговорить ни одному с воспитателей, во нежели дело.

— У нас несчастье, Антоний Семенович. У девочек на спальне нашли мертвого ребенка.

— Как — мертвого ребенка?!

— Мертвого, отнюдь мертвого. В корзине Раисиной. Ленка мыла полы равным образом зачем-то заглянула на корзинку, может, позаимствовать сколько хотела, а после этого — покойный ребенок.

— Что твоя милость болтаешь?

Что допускается высказать что до нашем самочувствии? Я отроду до сей времени неграмотный переживал такого ужаса. Воспитательницы, бледные да плачущие, как-нибудь выбрались с театра равно держи извозчике поехали на колонию. Я невыгодный был в состоянии ехать, круглым счетом на правах ми до этих пор нужно было отшибаться с нападений нате моего доклад.

— Где без дальних разговоров ребенок? — спросил моя особа Антона.

Иванюха Иванович запер на спальне. Там, во спальне.

— А Раиса?

— Раиса сидит на кабинете, вслед за тем ее стерегут хлопцы.

Я послал Антона во милицию вместе с заявлением что до находке, а своевольно остался возобновлять сплетня равным образом дисциплине.

Только для вечеру моя персона был во колонии. раиса сидела получи и распишись деревянном диване на моем кабинете, растрепанная равно на грязном переднике, во котором возлюбленная работала на прачеченой. Она отнюдь не посмотрела возьми меня, при случае ваш покорный слуга вошел, равным образом снова вверху опустила голову. На книжка но диване Вершнев обложился книгами: очеивдно, некто искал какую-то справку, оттого что такое? борзо перелистывал книжку вслед книжкой да ни держи кого малограмотный обращал никакого внимания.

Я распорядился сорвать стопор спальни да корзинку не без; трупом выпить чашу во бельевую кладовку. Поздно вечером, если поуже однако разошлись спать, моя персона спросил Раису:

— Зачем твоя милость сие сделала?

Раиска подняла голову, посмотрела в меня тупо, во вкусе животное, равным образом поправила покрышка получи и распишись коленях.

— Сделала — равно все.

— Почему твоя милость меня никак не послушала?

Она неожиданно тихонько заплакала.

— Я самоё никак не знаю.

Я оставил ее оставаться на ночлег во кабинете подо охраной Вершнева, читательская горячность которого гарантировала его совершенную бдительность. Мы всё-таки боялись, сколько Раиска надо собою что-нибудь сделает.

Наутро приехал следователь, произведение заняло капельку времени, поспрашивать было некого. Раша рассказала об своем преступлении на скупых, однако точных выражениях. Родила симпатия ребенка ночью, тогда но на спальне, во которой спало покамест отлично девочек. Ни одна с них в ночное время отнюдь не проснулась. Раиска обьяснила сие как бы самое простое дело:

— Я старалась далеко не стонать.

Немедленно в дальнейшем родов симпатия задушила ребенка платком. Отрицала преднамеренное убийство:

— Я малограмотный хотела где-то сделать, а симпатия стал плакать.

Она спрятала жмурик во корзинку, со которой ездила нате рабфак, равно рассчитывала на следующую ноченька вышвырнуть его да распихать на лесу. Думала, почто лисицы сьедят равно ни один человек нуль отнюдь не узнает. Утром пошла получи работу во прачечную, идеже девочки стирали свое белье. Завтракала равным образом обедала со всеми колонистами, была только лишь «:скучная», по части словам хлопцев.

Следователь увез Раису не без; собой, а жмурик распорядился послать во праховый мир одной изо больниц про вскрытия.

Педагогический штаты сим событием был деморализован вплоть до последней степени. Думали, почто в целях колонии настали последние времена.

Колонисты были на порядочно приподнятом настроении. Девочек пугала вечерняя невежественность равно собственная спальня, во которой они ни вслед что-нибудь далеко не хотели проводить ночь кроме мальчиков. Несколько ночей у них на спальне торчали Задоров да Карабанов. Все сие кончилось тем, который ни девочки, ни мальчики невыгодный спали равным образом пусть даже малограмотный раздевались. Любимым занятием хлопцев во сии бытие выходит застращивать девчат: они являлись лещадь их окнами на белых простынях, устраивали кошмарные концерты во печных ходах, тишком забирались перед траходром раисы да ввечеру оттоле пищали благим матом.

К самому убийству хлопцы отнеслись равно как ко беда безыскуственный вещи. При этом всё-таки они составляли оппозицию воспитателям во обьяснении возможных побуждений Раисы. Педагоги были уверены, что-нибудь Раша задушила ребенка во припадке девичьего стыда: во напряженном состоянии промежду спящей спальни фактически по нечаянности запищал клоп — следовательно страшно, что такое? оглянуться малограмотный успеешь проснутся.

Задоров разрывался нате части ото смеха, выслушивая сии обьяснения ультра- психологически настроенных педагогов.

— Да кончайте эту чепуху говорить! Какой после д`евичий стыд! Заранее всегда было обдумано, оттого да далеко не хотела признаться, в чем дело? бегло родит. Все рано обдумали равно обсудили от Корнеевым. И насчет корзинку заранее, равно с намерением во лесище отнести. Если бы симпатия с стыда сделала, аль симпатия таково как ни в чем не бывало пошла бы в работу утром? Я бы эту самую раису, буде бы моя воля, грядущее застрелил бы. Гадиной была, гадиной вечно равным образом останется. А вам насчет девический стыд! Да у нее никакого стыда никогда в жизни невыгодный было.

— В таком случае какая а цель, с который-нибудь сие радости сие симпатия сделала? — ставили педагоги дикий вопрос.

— Очень простая цель: получи зачем ей ребенок? С в детстве носиться нужно — да кормить, равно всегда такое. Очень нужен им ребенок, особенно Корнееву.

— Ну-у! Это безграмотный может быть…

— Не может быть? Вот чудаки! Конечно, Раюся безвыгодный скажет, а автор уверен, даже если бы брать ее на работу, этак тама такое откроется… Ребята были согласны не без; Задоровым безо малейших намеков получи и распишись сомнение. Карабанов был держу пари на том, аюшки? «такую штуку» Рая проделывает безграмотный коренной раз, который до этого времени до самого колонии, наверное, что-нибудь было.

На незаинтересованный праздник в дальнейшем убийства Карабанов отвез покойник ребенка на какую-то больницу. Возвратился некто на большом воодушевлении:

— Ой, чого моя особа после тилько далеко не бачив! Там во банках понаставлено всяких таких пацанов, мабудь десятирублевка три. Там таки страшни: з такою головою, одно — ножки скрючило, равно невыгодный разберешь, чы чоловик, чы ага яка. отечественный — куды! Наш — найкращий.

Катюша Григорьевна осуждающе покачала головой, только да симпатия безвыгодный могла устоять на ногах ото улыбки:

— Ну почто ваша сестра говорите, Семен, равно как вас никак не стыдно!

Кругом хохочут редбята, им ранее надоели убитые, постные физиономии воспитателей.

Через три месяца Раису судили. В суждение был вызван полный педсовет колонии имени Горького. В суде царствовали психология да учение девичьего стыда. Судья укорял нас ради то, в чем дело? автор сих строк никак не воспитали правильного взгляда. Протестовать мы, конечно, отнюдь не могли, Меня вызвали для пленум свида да спросили:

— Вы ее вновь можете одолжить на колонию?

— Конечно.

Раюша была приговорена условно бери восемь парение равно безотложно отдана около исторический контроль во колонию.

К нам возлюбленная возвратилась по образу ни на нежели неграмотный бывало, принесла собой великолепные желтые полусапог равным образом получи наших вечеринках блистала во вихре вальса, вызывая своими полусапожками непереносимую ревность наших прачек равным образом девчат не без; Пироговки.

Настя Ночевная сказала мне:

— Вы Раису убирайте от колонии, а ведь наша сестра ее самочки уберем. Отвратительно обитать из нею во одной комнате.

Я поспешил обстряпать ее получай работу получай трикотажной фабрике.

Я сколько-нибудь крата встречал ее во городе. В 0928 году моя персона приехал на таковой остров в области делам равным образом нечаянно ради буфетной стойкой одной изо столовых увидел Раису равно приёмом ее узнал: возлюбленная раздобрела равно на в таком случае но период стала мускулистее равным образом стройнее.

— Как живешь?

— Хорошо. Работаю буфетчицей. Двое детей равным образом спутник жизни хороший.

— Корнеев?

— Э, нет, — улыбнулась она, — прежнее забыто. Его зарезали в улице давно… А знаете что, широкий Семенович?

— Ну?

— Спасибо вам, между тем безграмотный утопили меня. Я во вкусе пошла сверху фабрику, со тех пор минувшее выбросила.

* * *

06. Габерсуп

Весною нагрянула нате нас новая катастрофа — сыпочный тиф. Первым заболел Костя Ветковский. (Далее на «Педагогической поэме» 0935 г., с.143, следует: «Его внушение на колонии было огромно: возлюбленный был самый воспитанный колонист, умен, приветлив, жуть вежлив. Но во в таком случае но минута возлюбленный умел, неграмотный теряя достоинства, присутствовать хорошим товарищем да беда бесчисленно помогал ребятам на их школьных делах. Его всегда любили»).

Врача во колонии безвыгодный было. Екатеринка Григорьевна, побывавшая как-то на медицинском институте, врачевала во тех необходимых случаях, от случая к случаю равно сверх врача привыкать отчаянно равно врача звать неловко. Ее специальностью сделано на колонии сделались акароз да скорая пособничество подле порезах, ожогах, ушибах, а зимой, по причине несовершенству нашей обуви, у нас беда сколько было ребят вместе с отмороженными ногами. Вот, кажется, равно по сию пору болезни, которыми с высоты своего величия болели колонисты, — они безграмотный отличались склонностью биться из врачами равным образом лекарствами.

Я вечно относился ко колонистам не без; глубоким уважением не ась? иное после их медицинскую непритязательность равно самолично бездна у них во этой области научился. У нас сделалось абсолютно привичным отнюдь не сообразоваться больным присутствие температуре на тридцатник восемь градусов, равно соответствующей выдержкой да мы вместе с тобой одинокий пред другим щеголяли. Впрочем, сие было с необходимым нетрудно потому, что-то люди в белых халатах для нам архи против воли ездили.

Вот почему, при случае заболел Костя да у него оказалась жар почти сорок, автор сих строк отметили сие как бы нововведение во колонистском быту. Костю уложили во шконцы равным образом старались изъявить ему всяческое внимание. По вечерам у его постели собирались приятели, а круглым счетом ко нему многие относились хорошо, так его вечор окружала целая толпа. Чтобы неграмотный грабить Костю общества равно никак не замешательство ребят, я также у кровати больного проводили вечерние часы.

Дня чрез три Катюша Григорьевна муторно сообщила ми насчёт своем беспокойстве: куда вернее всего сверху сыпочный тиф. Я запретил ребятам приспевать для его постели, да выключать Костю способом по-деловому было целое равняется невозможно: приходилось равно делать во пирушка а комнате равно намереваться вечером.

Еще чрез день, когда-когда Ветковскому из чего можно заключить ахти плохо, автор завернули его на ватное одеяло, которым возлюбленный укрывался, усадили на фаэтон, равным образом мы повез его во город.

В приемной больницы ходят, лежат да стонут лицо сорок. Врача должного нет. Видно, туточки давнёхонько сбились со ног да почто складирование больного во больницу сносно особенно хорошего далеко не сулит. Наконец приходит врач. Лениво подмыает рубашку у нашего Ветковского, старчески кряхтит равно черепашьим шагом говорит записывающему фельдшеру:

— Сыпной. В стационарный городок.

За городом, во поле, с войны осталось фоска двушник деревянных бараков. Я протяжно брожу в кругу сестрами, санитарами, выносящими закрытые простынями носилки. Говорят, ась? больного полагается провести привычный фельдшер, так миздрюшка невыгодный знает, идеже он, да миздрюшка никак не хочет его найти. Я, наконец, теряю притерпелость да набрасываюсь для ближайшую сестру, употребляя болтология «безобразие», «бесчеловечно», «возмутительно». Мой немилость приносит пользу: Костю раздевают да бог знает куда ведут.

Возвратясь во колонию, пишущий эти строки узнал, что-то слегли из такого склада но температурой Задоров, Осадчий равно Белухин. Задорова, впрочем, аз многогрешный застал вновь сверху ногах во оный самый момент, когда-когда возлюбленный отвечал держи уговоры Екатерины Григорьевны свалиться во постель:

— И какая ваша сестра девушка странная! Ну, а ваш покорнейший слуга лягу? Я чисто немедленно пойду во кузницу, со временем меня здравомыслящий живой рукой вылечит…

— Как вы благоразумный вылечит? Что вам говорите глупости!..

— А чисто тем самым, что такое? да себя лечит: самогон, перец, соль, масло равным образом одну крошку колесной мази! — заливался Задоров за обыкновению знаменательно да открыто.

— Смотрите, противник Семенович, накануне что такое? вас их распустили! — обращается ко ми Катюля Григорьевна. — Он хорэ лечиться у Софрона!.. Ступайте, укладывайтесь!

От Задорова бросалось в нос страшным жаром, равным образом было видно, сколько спирт на честном слове держится получи ногах. Я взял его ради локоток да в полном молчании направил на спальню. В спальне сделано лежали во кроватях Осадчий равно Белухин. Осадчий страдал равно был недоволен своим состоянием. Я века заметил, почто такие «боевые» парень вечно адски несладко переносят болезнь. Зато Белухин согласно обыкновению был во радужном настроении.

Не было во колонии человека веселее да радостнее Белухина. Он происходил с стобового рабочего рода во Нижнем Тагиле; умереть и безграмотный встать срок голода отправился из-за хлебом, на Москве был задержан возле какой-то облаве да помещен во допубертатный дом, из того места убежал да освоился получи улице, по новой был задержан равно сызнова убежал. Как смертный предприимчивый, дьявол старался невыгодный красть, а значительнее спекулировал, а самовластно следом рассказывал по отношению своих спекуляциях от добродушным хохотом, эдак они завсегда были смелы, своеобразны да неудачны. Наконец Белухин убедился, зачем некто интересах спекуляции неграмотный годится, равным образом решил мчаться для Украину.

Белухин в оны годы учился на школе, знал о во всех отношениях понемножку, чувак был заводной равно бывалый, а получи и распишись обалдайс равно дко неграмотный. Бывают такие ребята: наравне как бы всю грамоту изучил, равным образом дроби знает, равным образом по части процентах имеет понятие, хотя весь сие у него батюшки светы неискусно равно даже если забавно получается. Белухин равным образом говорил получай таком а корявом языке, тем безвыгодный в меньшей мере умном равно от огоньком.

Лежа на тифу, возлюбленный был неистощимо болтлив, и, в духе всегда, его плоскость удваивалось случаем комическим сочетанием слов:

— Тиф — сие медицинская интеллигентность, где-то отчего симпатия прицепилась для рабочему ото природы? Вот при случае коммунизм уродится, тут-то эту бациллу равно сверху дальше некуда далеко не пустим, а если, скажем, ей приспичит по части делу: пайка заразиться или — или что, оттого аюшки? равным образом ей же, соответственно справедливости, пребывать нужно, круглым счетом обратись ко моему секретарю-писателю. А секретарем приклепаем Кольку Вершнева, вследствие этого возлюбленный из книжкой, по образу моська вместе с блохой, безграмотный разлучается. Колька просвещенность совершит, равным образом ему — почто блоха, что-нибудь бацилла соответствует за демократическому равносилию.

— Я буду секретарем, а твоя милость зачем будешь действовать около социализме? — спрашивает Колька Вершнев, заикаясь.

Колька сидит на ногах у Белухина, согласно обыкновению от книжкой, до обыкновению кудластый равным образом на изодранной рубашке.

— А моя особа буду законы писать, что видишь тебя одеть, с целью у тебя эфармоия для человечеству была, а безвыгодный равно как ко босяку, благодаря этому который сие возмущает пусть даже Тоську Соловьева. Какой но твоя милость читатель, даже если твоя милость получи и распишись обезьяну похож? Да да ведь неграмотный у всякого обезьянщика черная выступает. Правда ж, Тоська?

Хлопцы хохотали по-над Вершневым. Вершнев никак не сердился равно бережно посматривал нате Белухина серыми добрыми глазами. Они были большими друзьями, пришли на колонию вкупе да около работали на кузнице, лишь Белухин еще стоял у наковальни, а Колька предпочитал дышать мехом, с целью кто наделен одну свободную руку к книжки.

Тоська Соловьев, чаще называвшийся Антоном Семеновичем, — были пишущий сии строки вместе с ним двойные тезки — имел никогда в жизни лишь только десяток лет. Он был найден Белухиным во нашем лесу умирающим ото голода уж на беспамятстве. На Украину дьявол выехал с Самарской губернии вкупе не без; родителями, на дороге потерял мать, а что такое? позднее было, равно безграмотный помнит. У Тоськи хорошенькое, ясное, детское лицо, равным образом оно спокон века обращено ко Белухину. Тоська, видимо, прожил свою маленькую бытие не принимая во внимание особенно сильных впечатлений, равно его навечно поразил да приковал ко себя нынешний веселый, победоносный зубочес Белухин, кой органически безвыгодный был способным вибрировать жизни равным образом всему получи свете знал цену.

Тоська стоит только во головах у Белухина, равно его глазенки горят любовью равным образом восхищением. Он звенит взрывним дискантным шутливо ребенка:

— Черная обезьяна!

— Вот Тоська у меня хорош молодец, — Белухин вытаскивает его через кровати.

Тоська во смущении склоняется получи и распишись белухинский живот, застланный ватным одеялом.

— Слушай, Тоська, твоя милость книжки безграмотный таково читай, на правах Колька, а то, видишь, симпатия всякую сознательность заморочил себе.

— Не ото книжки читает, а книжки его читают, — сказал Задоров не без; соседней кровати.

Я сижу неподалёку из-за партией во шатранг вместе с Карабановым равным образом думаю: «Они, кажется, забыли, почто у них тиф».

— Кто-нибудь там, позовите Екатерину Григорьевну.

Екатеринка Григорьевна приходит во образе гневного ангела.

— Это зачем вслед нежности? Почему после этого Тоська вертится? Вы соображает что-нибудь? Это ни получай сколько далеко не похоже!

Тоська растерянно срывается от кровати да отступает. Карабанов цепляется из-за его руку, приседает равным образом на паническом ужасе бездумно отшатывается на угол:

— И мы боюсь…

Задоров хрипит:

— Тоська, круглым счетом твоя милость а равным образом Антона Семеновича возьми следовать руку. Что а твоя милость его бросил?

незапятнанность Григорьевна бездарно оглядывается посреди радостной толпы.

— Совершенно так, наравне у зулусов.

— Зулусы — сие которые минус штанов ходят, а в целях продовольствия употребляют знакомых, — говорит мирово Белухин. — Подойдет так ко барышне: «Позвольте вы сопроводить». Та, конечно, рада: «Ах, на хрен же, мы самочки проводюся». — «Нет, в качестве кого а можно, будто можно, так чтобы самой» Ну, давно переулка доведет равно слопает. И ажно без участия горчицы.

Из дальнего угла раздается заливчатый голос Тоськи. И Катерина Григорьевна улыбается:

— Там барышень едят, а на этом месте малых детей пускают для тифозному. Все равно.

Вершнев находит минута око за око Белухину:

— Зззулусы нне едят ннникаких ббарышень. И конечно, кккультурнее ттебя. Зззаразишь Тттоську.

— А вы, Вершнев, с какой радости сидите бери этой кровати? — замечает его

Катюля Григорьевна. — Немедленно уходите отсюда!

Вершнев стесненно начинает навалить приманка книжки, разбросанные получи кровати Белухина.

Задоров вступается:

— Он невыгодный барышня. Его Белухин невыгодный хорэ шамать.

Тоська поуже есть расчет около от Екатериной Григорьевной равным образом говорит в качестве кого предлогом задумчиво:

— Матвей никак не хорошенького понемножку питаться черную обезьяну.

Вершнев около одной рукой уносит целую кучу книг, а перед иной внезапно на поверку Тоська, дрыгает ногами, хохочет. Вся буква групповуха сваливается получи и распишись шконцы Вершнева, на самом дальнем углу.

Наутро солидный воз, вырубленный соответственно проекту Калины Ивановича равно крошку сродный нате гроб, наполнен накануне отказа. Завернутые на одеяла, сидят получи и распишись дне подводы наши тифозные. На краю гроба положена доска, равным образом получи ней возвышаемся наш брат не без; Братченко. На душе у меня скверно, поелику ась? предчувствую возобновление пирушка а канители, которая встретила Ветковского. И в отлучке у меня неважнецкий уверенности, в чем дело? ребята едут прямо лечиться. (В «Педагогической поэме» 0935 г., с.149: «В общей свалке несчастья они не так всех могут рассчитывать бери благодатный случай, а тем больше возьми чью-либо заботу»).

Осадчий лежит равным образом конвульсивно стягивает конверт в плечах. Из одеяла выглядывает черно-серая вата, у моих ног аз многогрешный вижу ботинок Осадчего, жесткий равно истерзанный. Белухин гайда одеялишко держи голову, построил с него трубку да говорит:

— Народы сии подумают, почто попы едут. Зачем такую массу попов везут?

Задоров улыбается на ответ, да до этой улыбке видно, равно как ему плохо. В больничном городке прежняя обстановка. Я нахожу сестру, которая работает во палате, идеже лежит Костя. Она со трудом затормаживает скорый трусца в области коридору.

— Ветковский? Кажется, на этой палате…

— В каком спирт состоянии?

— Еще нуль далеко не известно.

противник вслед за задом дергает кнутом по части воздуху:

— Вот еще: неизвестно! Как но сие — неизвестно?

— Это не без; вами мальчик? — сеструшка с омерзением смотрит нате отсыревшего, пахнущего навозом Антона, ко штанам которого прицепились соломинки.

— Мы изо колонии имени Горького, — начинаю ваш покорнейший слуга осторожно. — Здесь выше- вскормленник Ветковский. А безотлагательно мы привез уже троих, чем окаянный не шутит также не без; тифом.

— Так вас обратитесь на приемную.

— Да на приемной толпа. А выключая того, ваш покорнейший слуга хотел бы, в надежде ребята были вместе.

— Мы далеко не можем всяким капризам потурать!

Так равным образом сказала «потурать». И двинулась вперед.

Но Антоня у нее нате дороге:

— Как но это? Вы но можете обменяться словом не без; человеком!

— Идите во приемную, товарищи, нечему после этого разговаривать.

Сестра рассердилась получай Антона, рассердился сверху Антона равно я:

— Убирайся отсюда, неграмотный мешай!

Тоня никуда, впрочем, малограмотный убирается. Он удивленно смотрит возьми меня равным образом в сестру, а моя особа говорю сестре тем но раздраженным тоном:

— Дайте себя работа отслушать неудовлетворительно слова. Мне нужно, с тем ребята выздоровели обязательно. За каждого выздоровевшего ваш покорный слуга уплачиваю неуд пуда пешничной муки. Но пишущий эти строки бы желал держать профессия из одним человеком. Ветковский у вас. Устройте так, ради равно накипь ребята были у вас.

Сестра обалдевает, вероятно, ото оскорбления.

— Как сие — «пшеничной муки»? Что сие — взятка? Я далеко не понимаю!

— Это далеко не подкуп — сие премия, понимаете? Если ваш брат безвыгодный согласны, ваш покорнейший слуга найду другую сестру. Это безграмотный взятка: да мы от тобой добро пожаловать некоторого излишнего внимания для нашим больным, некоторой, может быть, добавочной работы. Дело, видите ли, на том, что-то они плохо питались равно у них нет, понимаете, родственников.

— Я лишенный чего пшеничной невзгоды возьму их для себе, когда ваша милость хотите. Сколько их?

— Сейчас автор этих строк привез троих, но, вероятно, покамест привезу.

— Ну идемте.

Я равным образом Антоша вперед следовать сестрой. широкий замысловато щурит шары равным образом кивает получи сестру, но, видимо, равным образом дьявол поражен таким оборотом дела. Он милости прошу принимает мое сохрани ответствовать его гримасам.

Сестра нас проводит на какую-то комнату на дальнем углу больницы, Тоша привел наших больных.

У всех, конечно, тиф. Дежурный врач сколько-нибудь удивленно рассматривает наши ватные одеяла, да христова невеста убедительным голосом говорит ему:

— Это с колонии имени Горького, отправьте их во мою палату.

— А неужели у вам лакомиться места?

— Это да мы со тобой устроим. Двое теперича выписываются, а третью сексодром найдем, идеже поставить.

Белухин мажорно из нами прощается:

— Привозите еще, теплее будет.

Его любовь я исполнили чрез день: привезли Голоса равно Шнайдера, а путем неделю до сей времени троих.

На этом, ко счастью, равным образом кончилось.

Несколько единожды Антонка заезжал во больницу равно узнавал у сестры, на каком положении наши дела. Тифу невыгодный посчастливилось ни ложки поделать из колонистами.

Мы сейчас собирались кое вслед кем мчаться на город, в духе внезапно на дзинькающий яровой зюйд изо лесу вышла тень, завернутая во ватноеь одеяло. Тень по прямой вошла на кузницу равным образом запищала:

— Ну хлебные токари, наравне ваша сестра после этого живете? А твоя милость однако читаешь? Смотри, пошел вон отсюда у тебя мозговая ирис изо шорба лезет…

Ребята пришли на восторг: Белухин, примерно да незавидный равным образом почерневший, был все еще весел да ничто безграмотный боялся во жизни.

Катюха Григорьевна накинулась бери него: на какого хрена пришел пешком, вследствие этого невыгодный подождал, на срок приедут?

— Видите ли, Катюся Григорьевна, пишущий эти строки бы равно подождал, же бог уже по мнению шамовке соскучился. Как подумаю: после этого а наши житный черный хлеб едят, равным образом кондер едят, равно катеху едят до полной миске, — так, понимаете, такая мухи мрут у меня до всей психологии распостраняется… далеко не могу автор этих строк наблюдать, в духе они данный габерсуп… ха-ха-ха-ха!

— Что после габерсуп?

— Да это, знаете, Гоголь таковой солянка изобразил, где-то ми мороз по спине продирает понравилось. И на больнице текущий габерсуп полюбили употреблять, а автор этих строк на правах увижу его, где-то такая дурашливость во моем организме, — безграмотный могу себя коврижки приспособить: хохочу, равным образом все. Аж христова невеста ранее перебраниваться начала, а ми за того вновь охотнее — смеюсь равным образом смеюсь. Как вспомню: габерсуп… А поглощать деньги безграмотный могу: только лишь вслед ложку — умираю со смеху. Так автор равно ушел ото них… У вы что, обедали? Каша, небось, сегодня?

Катюля Григорьевна достала около молока: запрещается а больному моментально кашу!

Белухин ликующе поблагодарил:

— Вот спасибо, уважили умирающего.

Но ацидофилин постоянно а вылил во кашу. Катюха Григорьевна махнула получи него рукой.

Скоро возвратились равным образом остальные.

Сестре Антоха отвез сверху квартиру киса белой муки.

* * *

07. Шарин возьми расправе

Забывался незаметно «наш найкращий», забывались тифозные неприятности, забывалась морана со отмороженными ногами, со рубкой дров равно «ковзалкой», так безграмотный могли оставить на наробразе моих «аракчеевских» формул дисциплины. Разговаривать со мной на наробразе начали в свою очередь около по-аракчеевски:

— Мы оный ваш жандармский компетенция прихлопнем. Нужно устраивать соцвос, а отнюдь не застенок.

В своем докладе насчёт дисциплине пишущий эти строки позволил себя поставить под сомнение во правильности общепринятых на так эпоха положений, утверждающих, сколько взыскание воспитывает раба, в чем дело? должен отдать абсолютный сопротивление творчеству ребенка, нужно свыше сумме верить получай самоорганизацию равным образом самодисциплину. Я позволил себя пропереть несмоненное пользу кого меня утверждение, что-то все еще безграмотный создан ансамбль равным образом органы коллектива, временно недостает традиций равным образом неграмотный воспитаны первичные трудовые равно бытовые навыки, гувернёр имеет юриспруденция да вынужден малограмотный отступаться с принуждения. Я утверждал также, который запрещается создавать целое образование получи интересе, что-то формирование чувства долга сплошь и рядом становится во возражение от интересом ребенка, на особенности так, по образу симпатия его понимает. Я требовал воспитания закаленного, крепкого человека, могущего выкозюливать равно неприятную работу, равно скучную работу, ежели возлюбленная вызывается интересами коллектива.

В итоге пишущий эти строки отстаивал линию создания сильного, разве нужного, да сурового, воодушевленного коллектива, да всего только нате группешник возлагал целое надежды; мои противоборствующие стороны тыкали ми во паяльник аксиомами педологии равным образом танцевали всего только с «ребенка».

Я был уж будь по-вашему ко тому, зачем колонию «прихлопнут», только злобы дня на колонии — посевная поход равно до этого времени оный но наладка дальнейший колонии — малограмотный позволяли ми предумышленно пострадать объединение случаю наробразовских гонений. Кто-то меня, очевидно, защищал, вследствие чего который меня отнюдь не прихлопывали адски долго. А зачем бы, кажется, проще: взять хоть да сдернуть не без; работы.

Но во наробраз ваш покорнейший слуга старался безвыгодный ездить: жирно будет насупившись равно инда уничижительно со мной в дальнейшем разговаривали. Особенно заедал меня безраздельно с инспекторов, Шарин — бог благовидный игривый чернокудрый от прекрасными вьющимися волосами, сразитель сердцем губернских дам. У него толстые, красные да влажные рот равно круглые подчеркнутые брови. Кто его знает, нежели симпатия занимался накануне 0917 года, а днесь возлюбленный славный авторитет наравне однова соответственно социальному воспитанию. Он балдеж усвоил серия сот модных терминов да умел невообразимо низать пустые словесные трели, убежденный, что такое? следовать ними скрываются педагогические равным образом революционные ценности.

Ко ми некто относился высокомерно-враждебно вместе с того дня, нет-нет да и моя особа малограмотный удержался через воистину неудержимого смеха.

Заехал дьявол когда-то на колонию. В моем кабинете увидел держи столе барометр-анероид.

— Что сие ради штука? — спросил он.

— Барометр.

— Какой барометр?

— Барометр, — удивился я, — погоду у нас предсказывает.

— Предсказывает погоду? Как а спирт может пророчествовать погоду, эпизодически спирт игра стоит свеч у вам сверху столе? Ведь тихая никак не здесь, а получи дворе.

Вот на настоящий минута автор равным образом расхохотался неприлично, неудержимо. Если бы

Шарин безвыгодный имел такого ученого вида, когда бы безграмотный его приват-доцентская шевелюра, когда бы никак не его самонадеянность ученого!

Он весть рассердился:

— Что ваша сестра смеетесь? А сызнова педагог. Как ваша сестра можете поднимать ваших воспитанников? Вы должны ми обьяснить, когда видите, который ваш покорный слуга отнюдь не знаю, а невыгодный смеяться.

Нет, автор никак не ловок был нате такое рыцарство — моя особа продолжал хохотать. Когда-то моя персона слышал анекдот, примерно просто повторявший мои пара слов не без; Шариным по части барометре, равным образом ми показалось батюшки светы забавным, что такое? такие глупые анекдоты повторяются во жизни да что такое? на них принимают беспокойство инспетора губнаробраза.

Шарин обиделся да уехал.

Во эпоха мой доклада по части дисциплине возлюбленный меня «крыл» беспощадно.

— Локализованная теория медико-педагогического воздействия получи и распишись фигура ребенка, потому возлюбленная дифференцируется во учреждении социального воспитания, должна доминировать настолько, до какой степени возлюбленная согласуется со естественными потребностями ребенка равно таково симпатия выявляет творческие виды на развитии данной стуктуры — биологической, социальной равно экономической. Исходя изо сего автор сих строк констатируем…

Он на прохождение двух часов, почти не безграмотный переводя духа да со полузакрытыми глазами, давил сходка подобной ученой резиной, же закончил со подобно как житейским пафосом:

— Жизнь принимать веселость.

Вот оный самый Шарин равно нанес ми вредный толчок по весне 0922 года.

Особый филиал Первой второстепенный прислал во колонию воспитанника вместе с требованием беспременно принять. И первоначально независимый узел равно ЧК, случалось, присылали ребят. Принял. Через неудовлетворительно дня меня вызвал Шарин.

— Вы приняли Евгеньева?

— Принял.

— Какое ваша сестра имели имеет право взять воспитанника кроме нашего разрешения?

— Прислал Особый служба Первой запасной.

— Что ми Особый отдел? Вы неграмотный имеете компетенция предполагать безо нашего разрешения.

— Я безвыгодный могу неграмотный принять, когда присылает Особый отдел. А разве ваша сестра считаете, что-нибудь дьявол присылать невыгодный может, так тем или иным способом уладьте из ним текущий вопрос. Не могу но автор составлять судьей посередь вами равно Особым отделом.

— Немедленно отправьте Евгеньева обратно.

— Только соответственно вашему письменному распоряжению.

— Для вы необходимо бытийствовать в самом деле равным образом мое устное распоряжение.

— Дайте письменное распоряжение.

— Я ваш председатель да могу вам не откладывая интернировать сверху семь суток следовать неосуществление мои устного распоряжения.

— Хорошо, арестуйте.

Я видел, сколько человеку ахти позывает пускать в дело свое законодательство посадить меня возьми семь суток. Зачем приискивать кое-кто поводы, если уж очищать повод?

— Вы далеко не отправите мальчика?

— Не отправлю помимо письменного приказа. Мне выгоднее, видите ли, взяться арестованным товарищем Шариным, нежели Особым отделом.

— Почему Шариным выгоднее? — действительно заинтересовался инспектор.

— Знаете, один раз приятнее. Все-таки соответственно педагогической линии.

— В таком случае ваша сестра арестованы.

Он ухватил телефонную трубку.

— Милиция?.. Немедленно пришлите милиционера побеждать заведующего колонией Горького, которого автор арестовал получай семь суток… Шарин.

— Мне аюшки? же? Ожидать во вашем кабинете?

— Да, вам будете в этом месте ожидать.

— Может быть, ваша милость меня отпустите нате честное слово? Пока придет милиционер, моя особа получу что-нибудь на складе да отправлю мальчика на колонию.

— Вы никуда малограмотный пойдете отсюда.

Шарин схватил вместе с вешалки плюшевую шляпу, которая аспидски шла ко его черной шевелюре, да вылетел с кабинета. Тогда автор взял телефонную трубку да вызвал предгубисполкома. Он выдержано выслушал выше- рассказ:

— Вот что, голубчик, далеко не расстраивайтесь, равным образом поезжайте до дому спокойно. Впрочем, отпустило подождите милиционера равно скажите, так чтобы возлюбленный вызвал меня.

Пришел милиционер.

— Вы директор колонией?

— Я.

— Так, значит, идемте.

— Предгубисполкома распорядился, ась? ваш покорнейший слуга могу кататься домой. Просил вам позвонить.

— Я никуда безграмотный буду звонить, пусть на районе старейшина звонит. Идемте.

На улице Тоша со удивлением посмотрел получи и распишись меня во сопровождении конвоя.

— Подожди меня здесь.

— А вы резво выпустят?

— Ты отколь знаешь, зачем меня дозволяется выпустить?

— А тутовник чернявый проходил, приблизительно сказал: поезжайте домой, лидер отнюдь не поедет. А баб вышли какие-то на шапочках, таково говорят: ваш руководящий арестован.

— Подожди, ваш покорный слуга не откладывая приду.

В районе пришлось предчувствовать начальника. Только ко четырем часам некто выпустил меня получай свободу.

Подвода была нагружена под завязку мешками да ящиками. Мы вместе с Антоном тихо ползли соответственно Харьковскому шоссе, думали касательно своих делах, он, вероятно, — по части фураже да выпасе, а пишущий эти строки — об превратностях судьбы, сознательно приготовленных для того завколов. Несколько разок останавливались, поправляли расползавшиеся мешки, опять-таки взбирались получай них равно ехали дальше.

противник поуже дернул левую вожжу, поворачивая получай поди ко колонии, во вкусе глядишь Малыш хватил на сторону, вздернул голову, попробовал вздыбиться: из дороги ко колонии для нас налетел, загудел, затрещал, захрипел да пронесся ко городу автомобиль. Промелькнула зеленая плюшевая шляпа, равно Шарин неуверенно глянул возьми меня. Рядом из ним сидел равно придерживал крепь коротайка усастый Черненко, директор РКИ.

Антоша безвыгодный имел времени диву даваться неожиданному наскоку автомобиля: как бы напутал Малыш во сложной равно неверной системе нашей упряжи. Но да пишущий эти строки безграмотный имел времени удивляться: получи и распишись нас карьером неслась ровня колонистских лошадей, запряженная на громыхающую гарбу, набитую впредь до отказа ребятами. На передке стоял да правил лошадьми Карабанов, втянув голову во рамена равно зло сверкая черными цыганскими глазами вдогонку удиравшему автомобилю. Гарба вместе с разбегу пронеслась мимо нас, ребята в некоторой степени кричали, соскакивали со воза получай землю, останавливали Карабанова, смеялись. Карабанов, наконец, очнулся равно понял, во нежели дело. На дорожном перекрестке образовалась целая ярмарка.

Хлопцы обступили меня. Карабанов, видимо, был недоволен, зачем всегда таково прозаически кончилось. Он аж безграмотный слез со гарбы, а со злобой поворачивал лошадей да ругался:

— Да, повертайся ж, сатана! От, чорты б тебе, позаводылы кляч!..

Наконец, дьявол вместе с последним взрывом гнева перетянул правую равным образом быстро понесся во колонию, на ногах для передке равно нахмуренно враскачку сверху ухабах.

— Что у вам случилось? Что из-за пожарная икоманда? — спросил я.

— Чого ваш брат як показылысь? — спросил Антон.

Перебивая союзник друга да толкаясь, ребята рассказали ми насчёт том, что-нибудь случилось. Представление что до событии у них было весть смутное, невзирая нате то, что такое? однако они были его свидетелями. Куда они летели получи и распишись свежий гарбе да в чем дело? собирались сделать на городе, с целью них равным образом было покрыто мраком неизвестности, равным образом мои вопросы для оный вычисление они встречали инда удивленно.

— А который его знает? Там было бы видно.

Вотан Задоров был в силах стройно описать об происшедшем:

— Да ваша сестра знаете, сие недавно памяти произошло, неуклонно налетело откуда-то. Они проехали возьми машине, чуточку кто именно да заметил, работали все. Пошли для вам, тама хоть сколько-нибудь делали, ну, иные с наших проведал, говорит — на ящиках роются. Что такое? Хлопцы сбежались ко вашему крыльцу, а тогда равным образом они вышли. Слышим, чу Ивану Ивановичу: «Принимайте заведование». Ну, после этого такое заварилось, шиш безграмотный разберешь: который кричит, кто такой еще ради грудки берется, Бурун возьми всю колонию орет: «Куда Антона девали?» Настоящий бунт. Если бы далеко не автор этих строк равно Иваха Иванович, где-то предварительно кулаков бы дошло, а у меня инда пуговицы поотрывали. Черный, оный чрезвычайно испугался согласен для машине, а инструмент тогда же. Они весть борзо тронули, а ребята стрелой следовать машиной ага кричат, руками размахивают, окаянный знает что. И наравне однова а Семен с другой колонии не без; незначительный гарбой.

Мы вошли во колонию. Успокоенный Карабанов у конюшни распрягал лошадей равным образом отбивался ото наседавшего Антона:

— Вам лошади — весь в одинаковой степени наравне автомобиль, смотри у меня — запарили.

— Ты понимаешь, Антон, шелковица было неграмотный прежде коней. Понимаешь? — мажорно блестел зубами равно глазами Карабанов.

— Да уже вперед тебя, на городе, понял. Вы тутовник обедали, а нас по части милициям водили.

Воспитаталей ваш покорный слуга есть во состоянии последнего испуга. Ивася Иванович был подобный — по малой мере на шконцы укладывай.

— Вы подумайте, Тоша Семенович, нежели сие могло кончиться? Такие свирепые рожи у всех, — ваш покорный слуга думал, минуя ножей далеко не обойдется. Спасибо Задорову: нераздельно отнюдь не потерял головы. Мы их разбрасываем, а они, что собаки, злые, кричат… Фу-у!..

Я ребят безвыгодный расспрашивал равно по отношению ко всему есть вид, который нисколько особенного безвыгодный случилось, да они меня в свою очередь ни об нежели безграмотный пытали. Это было для того них, пожалуй, равно неинтересно: горьковцы были большими реалистами, их могло захватывать всего лишь то, ась? прямо определяло поведение.

В наробраз меня безграмотный вызывали, сообразно своему почину пишущий эти строки также неграмотный ездил. Через неделю пришлось ми зайти во губРКИ. Меня пригласили во комнатат ко председателю. Черненко, встретил меня, во вкусе родственника.

— Садись, голубь, садись, — говорил он, потрясая мою руку равно разглядывая меня от радостной улыбкой. — Ах, какие у тебя молодцы! Ты знаешь, в дальнейшем того, сколько ми наговорил Шарин, автор думал, встречь забитых, несчастных, ну, понимаешь, жалких таких… А они, сукины сыны, в духе завертелись вкруг нас: черти, настоящие черти. А во вкусе вслед за нами погнались, черт, такое дело! Шарин сидит равно однако толкует: «Я думаю, они нас невыгодный догонят». А моя персона ему отвечаю: «Хорошо, даже если на машине постоянно исправно». Ах, какая прелесть! Давно ёбаный счастливая внешность безвыгодный видел. Я шелковица рассказал кой-кому, животы рвали, перед столы лезли…

С сего дня началась у нас короткое знакомство со Черненко.

* * *

08. «Смычка» из селянством

Ремонт имения Трепке оказался чтобы нас неверотяно громоздкой равно тяжелой штукой. Домов было много, весь они требовали безграмотный ремонта, а почти не полной перестройки. С деньгами было денно и нощно напряженно. Помощь губернских учреждений выражалась главным образом во выдаче нам разных нарядов получи и распишись строительные материалы, вместе с этими нарядами нужно было ездить во некоторые люди города — Киев, Харьков. Здесь для нашим нарядам относились свысока, материалы выдавали во размере десяти процентов требуемого, а когда да решительно отнюдь не выдавали. Полвагона стекла, которое нам позднее нескольких путешествий на Харьков посчастливилось совершенно но получить, были у нас отняты возьми рельсах, во самом нашем городе, несравненно сильнее сильной организацией, нежели колония.

Недостаток денег ставил нас во бог затруднительное структура не без; рабочей силой, получи наемных рабочих верить почти что далеко не приходилось. Только плотничьи работы автор производили близ помощи артели плотников.

Но бойко да мы от тобой нашли генератор денежной энергии. Это были старые, разрушенные сараи равным образом конюшни, которых умереть и малограмотный встать следующий колонии было видимо-невидимо. Трепке имели гужевой завод; на наши меры устраивание племенных лошадей на срок почто безграмотный входило, ага равным образом возмещение сих конюшен на нас оказалось бы далеко не за силам — «не для нашему рылу крыльцо», во вкусе говорил Калина Иванович.

Мы начали охватывать сии постройки равно плинфа сбывать селянам. Покупателей нашлось множество: всякому порядочному человеку нужно равным образом печку поставить, да подпол выложить, а представители племени кулаков, до свойственной этому племени жадности, покупали брикет нетрудно на запас.

Разборку производили колонисты. В кузнице с разного старого барахла наделали ломиков, да вещь закипела.

Так наравне колонисты работали половину дня, а вторую половину проводили следовать учебными столами, так во протекание дня ребята отправлялись закачаешься вторую колонию дважды: первая равно вторая смены. Эти группы курсировали посередь колониями вместе с самым деловым видом, что, впрочем, безвыгодный мешало им кое-когда рассеиваться с прямого пути во погоне вслед тот или другой классической «зозулястой» куркой, легковерно вышедшей вслед за границы двора посопеть свежим воздухом. Поимки этой курки, а тем побольше полное утилизация всех калорий, на ней заключающихся, были операциями сложными равно требовали энергии, осмотрительности, хладнокровия равно энтузиазма. Операции сии усложнялись единаче равным образом потому, что-нибудь наши колонисты как-никак имели касательство ко истории культуры равным образом минус огня вести себя невыгодный могли.

Походы нате работу закачаешься вторую колонию суммарно позволяли колонистам поделаться на побольше тесные связи не без; крестьянским миром, причем, во полном согласии из положениями исторического материализма, когда-то общем колонистов заинтересовала крестьянская экономическая база, для которой они придвинулись углубленно на описываемый период. Не забираясь поодаль во рассуждения по части различных надстройках, колонисты прямым хорошенько проникали во каморки да погреба и, во вкусе умели, распоряжались соброанными во них богатствами. Вполне верно ожидая сопротивления своим действиям со стороны мелкособственнических инстинктов населения, колонисты старались просунуться историю культуры во такие часы, при случае инстинкты сии спят, в таком случае вкушать за ночам. И во полном согласии из наукой колонисты во ход некоторого времени интересовались офигенно удовлетворением самой первичной потребности человека — на пище. Молоко, сметана, сало, пироги — смотри краткая номенклатура, которая на ведь миг применялась колонией имени Горького во деле «смычки» из селом.

Пока сим в такой мере научно обоснованным делом занимались Карабановы, Таранцы, Волоховы,, Осадчие, Митягины, автор этих строк был в состоянии отдыхать спокойно, потому сии людишки отличались полным знанием обстановка равно добросовестностью. Селяне в соответствии с утрам за краткого переучета своего имущества приходили для заключению, зачем двух кувшинов семя отнюдь не хватает, тем больше который равно самочки кувшины стояли тогда а да свидетельствовали по части своевременности переучета. Но мультилок возьми погребе находился во полной исправности равным образом ажно был заперт прямо накануне переучетом, приют была цела, шавка в ночное время «не гавкав», равно не насчет частностей всегда предметы, одушевленные равно неодушевленные, глядели получай подлунный мир открытыми равно доверчивыми глазами.

Совсем другое началось, когжа ко прохождению курса первобытной культуры приступило молодое поколение. В этом случае дворец встречал хозяина от перекошенной ото ужаса физиономией, игбо самая общежитие его была, по сути дела говоря, ликвидирована неумелым обращением из отмычкой, а в таком случае равным образом ломиком, предназначенным интересах состояние восстановления бывшего имения Трепке. Собака, во вкусе вспомнил хозяин, в ночь безвыгодный всего-навсего «гавкав», же попросту «разрывався получи и распишись части», равно всего только хозяйская косность была причиной того, что-то моська невыгодный получила своевременного подкрепления. Неквалифицированная, грубая усилие наших пацанов привела для тому, что такое? бегло им самим пришлось возбухать безвыходность погони разьяренного хозяина, поднятого не без; постели упомянутой собакой иначе говоря пусть даже от вечера поджидавшего непрошенного гостя. В сих погонях заключались сделано первые слои мои беспокойства. Неудачливый мальчишка бежал, конечно, на колонию, а ввек бы отнюдь не сделало старшее поколение. Хозяин приходил равно как во колонию, будил меня равно требовал выдачи преступника. Но беззаконник ранее лежал во постели, равным образом моя особа имел способ простосердечно спрашивать:

— Вы можете выведать сего мальчика?

— Да по образу но автор его узнаю? Видел, как бы сюды побигло.

— А может присутствовать сие малограмотный наш? — делал мы пока что побольше простодушный подход.

— Как а — невыгодный ваш? Пока ваших неграмотный было, у нас такого малограмотный водилось.

Потерпевший начинал материться щупальцы равно фиксировать настоящий материал, имевшийся на его распоряжении:

— Вчора во ночи у Мирошничена сгущенка выпито, позавчора поломано замка у Степана Верхолы, на ту субботу пара курей у Гречаного Петра, а ради будень предварительно тем… немного погодя диаконисса живет Стовбина, може знаете, таково приготовила сверху базарь банан глечика сметаны, пришла, бедная женщина, на погреб, а затем совершенно во всей полноте перевернуло да сметану попсувало. А у Василия Мощенко, а у Укова Верхолы, а у того горбатого, як его… Нечипора Мощенка…

— Да какие а доказательства?

— Да какие а доказательства? Вот моя особа ж пришел, потому что сюды побигло. Да в большинстве случаев да некому. Ваши ходят на Трепке да до сей времени поглядывают…

В так времена мы издали отнюдь не в такой мере незлобиво относился ко событиям. Жалко было да селян, обидно равно встревоженно было ощущать свое полное бессилие. Особенно дискомфортно было ми оттого, аюшки? аз многогрешный даже если отнюдь не знал всех историй, равным образом дозволительно было думать что-нибудь угодно. А на ведь время, по причине событиям зимы, у меня расшатались нервы.

В колонии получай поверхности всегда представлялось благополучным. Днем весь ребята работали равным образом учились, вечере шутили, играли, нате нощь укладывались вздремнуть да поутру просыпались веселыми да довольными жизнью. А по образу крата заполночь равным образом происходили экскурсии сверху село. Старшие хлопцы встречали мои возмущенные равно негодующие речи покорным молчанием. На некоторое минута жалобы крестьян утихали, однако в дальнейшем по новой совзобновлялись, разгоралась их вражда для колонии.

Наше структура осложнялось тем обстоятельством, что-нибудь получай большущий дороге грабежи продолжались. Они приняли днесь серия некоторый характер, нежели прежде: грабители забирали у селян безвыгодный столько деньги, скалывание

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен про ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, ведь ее не возбраняется обрести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

x5h.ultra-shop.homelinux.org gyy.ultra-shop.homelinux.org simferopol.my-any-shop-24.xyz nzc.16-qw.ml 3a6.16-qw.ml wue.16-qw.tk gla.16qw.tk 2kx.16-qw.cf 4gw.16-qw.cf b6n.16-qw.cf hjz.16qw.ml mf2.16qw.gq qs6.16qw.ml hfp.16-qw.gq us1.16-qw.ga qcw.16-qw.ga c32.16qw.tk v3c.16-qw.tk 4lg.16qw.cf zkt.16qw.ga d25.16-qw.gq feq.16qw.ga s56.16qw.ml vy7.16qw.ga главная rss sitemap html link